Онлайн-библиотека книг
– Помни, они, как только тебя увидали, уже мысленно с тебя штаны сняли! А сейчас просто стесняются! Цену себе набивают!
- Ого, - прошептала я, расправив плечи и неуверенным голосом выдала. – Эй, красотки!
- Грубее! Женщины – они такие. Чувствуют, если ты даешь слабину! Хитрые бестии! – вошел в раж Мистер Квин.
- Эй, красавицы!
Мне показалось, что я выдала это очень лихо и уверенно.
- Лейки захотели? Да? – выдала я, представив себя лихим разбойником. – Глядите, какая у меня лейка! Ух!
- Рано! – оборвал меня садовник.
- Ах-да! – закивала я, забыв совершенно про комплименты. – У вас такие красивые …. эм… грудяндры! И глазки у вас тоже… очень … красивые…
Я с надеждой посмотрела на садовника. Мне казалось, что у него даже лопата прорастет. Вот бы ему показать то несчастное растение, которое все никак не хочет расти. Вот он бы точно знал, что с ним делать! Но показать его – означает открыть свой секрет.
- Эх, сорвал бы я такой букетик, а? – подсказывал садовник.
- Эх, сорвал бы я такой букетик! – дерзко повторила я, глядя на цветы немного растеряно.
- И раздевай взглядом! – послышался голос садовника позади меня.
- Это как? – спросила я, оборачиваясь к садовнику.
- Это когда мужик на тебя смотрит пристально, жадно. Вот что бы ты не делала, а он все на тебя смотрит. Иногда лыбу давит! – пояснил садовник. – Лыбится! Но чуть-чуть! Это он тебя взглядом раздевает! А сам чуть брови нахмурил… Вот так…
И садовник показал, как это делается.
- Поняла! – закивала я, просто поливая цветы.
- Пойдем, я тебе покажу кое-что, - произнес садовник. – Я тебя познакомлю со своим… Ну ты поняла!
Я не понимала, с чем он хочет меня познакомить, но послушно пошла за ним. Мы шли по тропке, которая вела к маленькому кирпичному домику. К стене дома были прислонены грабли, лопаты и какие-то еще нужные штуки, в которых я ничего не понимала. В бочку с крыши звонко капала вода, а в самой бочке плавали листики.
- Сюда! – послышался голос мистера Квина.
Дверь скрипнула, а я вжала голову в плечи, заходя в чужой дом.
- Гляди! - послышался довольный голос, когда я закрыла дверь. В домике было убого. Но не настолько, как в ночлежке. Рука садовника лежала на старинной занавеске, которая когда-то была портьерой из поместья. Но сейчас, поеденная молью и временем, она исполняла обязанности ширмы.
