А вдруг деревья всё же начнут чахнуть, или начнут обратное превращение? Хотя закон трансмутации растений, о котором я прочла…
Улия словно забыла о страхе перед братом, повернулась ко мне, и с горящими глазами истинного учёного добавила:
— Это да, закон не подвинешь. Но не забывай и о том, что мы, обладатели искры, может многое увидеть истинным зрением. Спектр у шелковицы поменялся и дерево действительно стало магическим.
Я же успевала поглядывать и на подъезжавшего Кирана, поэтому отвлекла подругу от ненужных сейчас размышлений:
— Это ты уже будешь сама всё рассказывать королевским зельеварам и ритуалистам.
Книга твоя, Улия, я это поняла сразу, когда она попала тебе в руки. Кстати, судя по виду Кирана, нас ждёт серьёзный разговор.
Надо было видеть растерянное лицо Улии. Она повернулась к подъезжавшему старшему брату, а на лице у неё полностью пропало виноватое выражение, сменившись на такое счастливое, что даже Киран, спрыгнувший с коня, удивлённо воззрился на сестру, он прекратил так хмуриться и просто обнял нас, прямо так, вместе, одной рукой меня, второй Улию.
И тихо проворчал:
— И не думайте, что я не проведу с вами серьёзный разговор, леди. Вот доберёмся до замка, я с вами поговорю, не сомневайтесь. А пока поворачивайтесь, давайте, поприветствуем его величество.
Негоже стоять к королю одним местом.
Да уж, Киран действительно перенервничал, обычно он не был таким разговорчивым. Он и обнимать нас перестал, когда его величество с небольшой свитой из воинов подошёл к нам.
Дальше я предпочла держать на лице приветливую улыбку, почтительно кланяться в нужных местах и молчать. И всё было бы хорошо, ведь мы с Улией успели договориться, что сначала поговорим с Кираном, а после он уже сам решит, что и когда говорить его величеству.
Король решил освежиться с дороги, благородно ожидая, пока мы соберёмся в дорогу. Я сидела рядом с Кираном, рассказывая его величеству, как я успела обустроиться здесь, в поместье, и чего успела добиться, когда один из свиты его величества подошёл к нему, сидевшему во главе нашего обеденного стола, и на ухо что-то начал шептать.
