У нас есть деньги, она заплатит за то, что вы меня спасли, – услышав разговор, я подумала, что меня ради выкупа выкрали прямо из квартиры, огрев чем-то тяжёлым, поэтому и не помню ничего. А если это так, то надо вежливо и ласково предложить деньги.
– Настя, милая, неужели памятью тронулась? Дитятко, бедняжка моя… – причитания женщины порядком поднадоели, и я прикрыла глаза. Как же ломит тело, голова болит, а ещё хочется вновь пить.
– Чудеса! Чудеса и только, – оказывается, я задремала. – Варвара Игнатьевна, ваша подопечная в рубашке родилась, не иначе, – бодрый мужской голос вселял надежду, что всё же мне помогут выбраться из этого дурдома.
Прохладные пальцы притронулись к моему запястью.
– Доктор? – моргнув, посмотрела на вошедшего. Мужчина был лет пятидесяти в чёрном костюме-тройке и белой рубашке с галстуком бабочкой. Но поразило другое, монокль в правом глазу, зализанные назад волосы, тоненькие усики под носом и большой саквояж в руках.
– Сильвестр Никанорович, в себя Настенька-то пришла, да только не помнит ничего и вопросы странные задаёт.
Матушку почившую поминает. Вы уж помогите бедняжке, а деньги-то у меня есть, – последние слова она прошептала еле-еле, поглядывая на дверь. – Сколько скажете, столько и заплачу, батюшка-благодетель.
– Варвара Игнатьевна, для вас я всегда рад поставить графиню Анастасию Петровну на ноги. Её отец сделал для меня много хорошего. А я доброту помню, – улыбаясь, мужчина распахнул саквояж.
Но вместо трубки или стетоскопа он достал три коробочки, открыл их и вынул разного цвета кристаллы: зелёный, красный и белый.
Варвара откинула одеяло, быстро поправила на мне белую длинную ночнушку, и доктор приступил к осмотру.
Я удивлённо смотрела, как он разложил на моём теле кристаллы.
Трогал руки, щиколотки, лоб и пристально смотрел в глаза. Охал и время от времени поворачивал камни. Затем убрал их обратно в коробочку, странно посмотрел на Варвару и попросил перевернуть меня на живот.
– Сильвестр Никанорович, неужели всё так плохо? – всхлипнула Варвара, но просьбу выполнила.
Я, словно послушная кукла, молча дала себя перевернуть на живот. Не мучают и уже хорошо.
– Боюсь огорчить, милая Варвара Игнатьевна, но да. Я даже могу поклясться на камне предков, – доктор понизил голос до шепота. – Но умерла Анастасия Петровна давеча, – он посмотрел на дверь. – Мою репутацию знаете, доктор я уважаемый. Плохо, что сразу уехал и не подождал час-другой. Сейчас проверим, а не сущность ли подселилась в тело девичье.
