Хозяйка приюта Дрэгонвилль

Чтобы никогда не узнал правды о своем родителе. Мы станем для него новой семьей, даже если за это придется отдать половину замка. — Скажи, что ты хочешь получить за мальчика? Назови условия?

— О, нет! — фыркнул Миклун. — Так дела не ведутся. Ты сначала накорми, напои гостя, а потом и спрашивай. Только разбойники ведут дела посреди густого леса. Или те, кто собирается похитить чужого ребенка. Ох, и взбунтуются «светлые», узнав, как попадают дети в твой приют.

Меня откровенно шантажировали. Запугивали тем единственным, что действительно могло меня испугать.

Но я не подала виду.

— Жди здесь! — приказала Миклуну.

Оседлав Снежка, вернулась в замок, пребывая в тяжелейших размышлениях. Поделилась мыслями с Бри и, конечно же, отправила сообщение Карлу. Сейчас мне как никогда требовалась его помощь. Быть может, магия повелителя драконов поможет определить, действительно ли этот Миклун отец нашего дракончика. Что-то, а именно материнское чутье, подсказывало: не все так радужно. Хороший родитель не стал бы делать своего ребенка заложником ситуации.

Чутье не подвело и на этот раз.

Маленький Наран играл в своей спальне с Аркадией, Софи и Милой. Мальчик раскладывал на ковре кубики, возвел из них настоящий замок высотой почти в человеческий рост. А те, что не подходили по размеру, он легким касанием руки увеличивал или уменьшал.

— Смотри, как у него здорово получается! — похвалилась успехами Нара Аркадия. — И с даром он справляется на отлично.

— Прекрасная новость, — улыбнулась я.

Села на ковре рядом с ребятами, наблюдая за игрой. Но когда упомянула имя Миклуна, Нарана как будто подменили. Он сгреб в охапку кубики, как будто желая защититься ими от дурного известия. При этом левая сторона замка из кубиков увеличилась в размерах, а правая уменьшилась.

— В сторону! — выкрикнула я, боясь не столько того, что их завалит кубиками, сколько того, что в панике Наран уменьшит или увеличит девочек тоже. — Осторожнее.

Сам Наран, бросив кубики, переполз в угол комнаты и, обняв колени руками, задрожал всем телом.

— Милый, прости… — Рискуя изменить размеры, я обняла малыша. — Мне бы очень не хотелось тебе это говорить… Но… Тебя зовут Матюшей, так?

Мальчик поднял голову, в его глазах дрожали слезы. Названные имена определенно были ему знакомы. Вот только слышать их он не желал. Тем более не горел желанием возвращаться к отцу."

"— Он плохо с тобой обращался? — осторожно спросила я.