Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон!

Что им нужно? Зачем они ломятся к дому?

Прибью! Хоть кто-то обидит моих детей — создам огромный и твердый защитный купол, а потом запихаю прямо в задницы так глубоко, что до самых гланд достанет! И…

— Мать твою! — ругнулась я, споткнувшись на пороге.

— А леди Иви ругается! — восхитилась Мелисса.

Она невыносима.

Отмахнувшись, я поспешила вслед за Аланом, бегом. Успела как раз к тому моменту, когда он, скрестив руки, окинул взглядом собравшуюся у края купола толпу и лениво (но громогласно) спросил:

— И что же здесь происходит?

Гомонящая на разные голоса толпа тут же замолчала.

Аб.

Аб?

Еще и в атласном домашнем халате, из-под которого торчали ноги в пижамных штанах.

— Наконец-то! — выступил он вперед. — Наконец-то! Вы посмотрите, что тут происходит! Иви…

— Мы восстанавливаем общественный порядок! — выкрикнул кто-то из толпы.

Поднялся гомон, в шуме которого громче всех зазвучал голос той самой женщины с мышиными волосами, Фэнни:

— Это незаконно!

Гомон усилился, а потом Алан гаркнул:

— Тихо! Итак. Я всех слушаю. По очереди. Господин мэр? Вам не хватило нашего разговора с глазу на глаз? Хотите продолжить?

Глаза мэра Освальда налились краснотой — инфаркт бы не хватил. Или наоборот, пускай бы хватил? Скорее второе, и совесть мне не мешает этого пожелать.

— Ты! Думал, на тебя управы не найдется! Ха! Сейчас! Сейчас вы все попляшете! — Он обернулся. — Вон он! Дракон! Скрывается от правосудия, он в розыске! Изображает из себя неблагого! Нарушают общественный порядок! Арестуйте его! Он явно не просто так здесь отсиживается!

Толпа загомонила, но ни один из трех драконов почему-то не пошевелился. Они носили выглядели молодыми, а сейчас еще и почему-то испуганными.

— Арестуйте его! — вмешалась Долорес. — Какой загаженной святой простыни мы ждали вас из самой столицы? Вы собираетесь наводить здесь порядок или нет? Беглый дракон, незнамо кто, преступник, прячется от правосудия! И мы вынуждены это терпеть!

— Да откуда здесь вообще взяться дракону! — выпалил кто-то из толпы. — Этот Алан просто отродье, как они все!

— Не отродье, а неблагой! — возразил кто-то.