Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон!

***

ИВАРИ ХАНТ (КОГДА-ТО ИВАРИ РЕННЕР)

После разговора с няней Урсулой меня потряхивало. Я даже сама себе не могла признаться в том, как меня задели ужас и отвращение в ее глазах, то, как она от меня отшатнулась.

Оказывается, я успела привыкнуть к теплоте и безоговорочной поддержке старушки. Пускай даже она была адресована не мне, а настоящей Ивари, но… тем не менее, было приятно ощущать ее.

Что ж.

Дети, ждущие меня в столовой, сталкивались с вещами и похуже. Мой долг их поддержать, а не наматывать сопли на кулак.

Это Ивари могла бы себе позволить грустить, а я — нет.

— Итак! — преувеличенно бодро произнесла я, входя в столовую. — Давайте завтракать.

Никто из детей не пошевелился, только девочка с совиными глазами радостно подпрыгнула при моем появлении. Свое нехитрое имущество, мешок фруктов и завернутый в бумагу кусок пирога, она все еще прижимала к себе.

Ладно, по крайней мере, они не сбежали пока. Уже хорошо, уже успех.

Я открыла бидон и с радостью обнаружила там парное, теплое еще молоко.

В холщовой сумке обнаружилось три хрустящих тоже теплых каравая, полголовки сыра и завернутое в бумагу сливочное масло. Пахло это все просто волшебно: вкусной свежей едой, домашней. Определенно, некоторые плюсы в этом мире были. Еда, например.

У меня совершенно неприлично заурчало в животе. Я не ела со вчерашнего обеда, да и ела ли Ивари до этого — тоже большой вопрос. Няня Урсула упоминала, что та следила за фигурой и “стала совсем бледненькая” из-за постоянных голодовок.

Тонкость талии меня волновала мало, а вот силы понадобятся. Шестеро детей-волчат, которые мне не доверяют! Огромный запущенный дом!

Нет уж, мне нужна еда, а не обморочная хрупкость.

— Хлеб, сыр, масло, молоко… — перечисляла я. — Кто-нибудь знает, где стаканы?

Я обвела взглядом детей.

Тишина.

Это уже начинало угнетать, но я напомнила себе о том, что должна быть терпеливой.

— Вы истинная дракона, — сказал мальчик, глядя на меня исподлобья.

Я вздохнула. Утаить шило в мешке не вышло. Отпираться бессмысленно, ложь они сразу почуют.

— Да.

Черноволосая девочка в черном платье фыркнула, скрестив руки. Она по-прежнему стояла, не думая садиться. Смотрела она на меня с ненавистью.

— Ты хочешь что-то сказать? — спросила я.

— Да, — вздернула она подбородок.

“Тише! Мелли!” — прошипела вторая девочка, бросая на нее испуганный взгляд.

— Говори, — предложила я спокойным голосом.