– Ты всех спасешь, мальчик, – прошептала Рушка, когда очередной толчок едва не сбил ее с ног, а по стене рядом зазмеилась тонкая трещина. – Но спасешь ли себя?
Джерард ее не услышал.
Огонь в пещере давно погас. Нырнув под рушащиеся своды, принц почти на ощупь отыскал герцогиню. Она лежала там же, где он ее и оставил.
Подхватив женщину одной рукой и прижав к боку, он точно так же поступил с телом Ормонда. И только тогда понял, что все это время так мешает и жжет: на глаза навернулись слезы.
Первые слезы с того момента, как он очнулся в этой пещере и заключил сделку с Духом!
Темная магия, которая столько лет держала его сердце в оковах… исчезла.
Проклятье утратило силу.
***
Была глубокая ночь, когда внезапный писк аппаратуры заставил Бориса очнуться. Не веря своим глазам, мужчина уставился на дочь. Диана, или кем бы она ни была, выгнулась мостиком над кроватью.
– Дочка! – Суховской вскочил, не зная, что делать.
Он попытался уложить ее, но девушка внезапно открыла глаза. Они были красными от набрякших сосудов, испещривших закатившиеся белки.
– Отойдите! – крикнул кто-то, грубо отталкивая его. – Почему в палате посторонние?
Миг – и Бориса оттеснили от кровати люди в белых халатах.
– Идемте, – сказала какая-то женщина. Судя по бейджику – дежурная медсестра. – Я сделаю вам кофе.
– Что с моей дочерью? – Суховской вцепился в ее руку.
– Успокойтесь, все в порядке. Ей сейчас окажут помощь, – улыбнулась медсестра.
Но по ее бледному лицу и бегающему взгляду было понятно, что она сама не понимает, что происходит.
Борис дернулся к дочери.
Спины в белых халатах закрыли ему обзор. Но они не могли закрыть истошный писк аппаратуры или экран системы жизнеобеспечения.
– Нет-нет, – медсестра потянула его за локоть прочь из палаты. – Вам тут нельзя находиться! Доверьтесь врачам. Они знают, что делать.
– Эти врачи за четыре месяца не узнали, что с моей дочкой не так! – прорычал Суховской, отбрасывая ее руку. – Я никуда не уйду!
Ответом ему стал громкий треск.
С ужасом и недоумением он уставился на монитор.
Туда же смотрели и все остальные. По толстому стеклу, за которым заполошно металась кривая сердечного ритма, то взвиваясь острым пиком, то превращаясь в прямую линию смерти, расползались тонкие трещины.
– Что за черт? – ругнулся один из врачей.
Новый треск раздался со стороны окна. На больничный стеклопакет словно накинули паутину, и эта паутина разрасталась прямо на глазах. А следом один за другим стали взрываться стеклянные предметы в палате.
