Она же внезапно схватила его за руку и сжала.
– Сделай ее счастливой! – выдала с чувством.
– Обязательно сделаю, – чуть удивленно ответил он.
– И спасибо… за все!
Легкие шаги молодой женщины растаяли в глубине коридора, а Ормонд продолжал удивленно смотреть ей вслед, пока не опомнился и не поспешил к той, что отныне и навсегда завладела его сердцем и мыслями.
***
Десять дней спустя последние приготовления были закончены, и колокол на донжоне возвестил об отплытии брига.
На этот раз “Бурерожденный” уходил не один.
Его сопровождали корабли герцога ди Ресталя, чьи команды присягнули на верность Джерарду ди Лабарду и признали его истинным королем Аквилении.
Впереди Джерарда ждала борьба за трон. Та самая, к которой он стремился все эти годы. Теперь на его стороне не было темной магии, зато были преданные люди и флот.
Правда, сначала принцу пришлось пережить несколько неприятных минут, объясняясь с герцогом ди Ресталем. Старый интриган никак не желал смириться, что его дочь не станет королевой.
Но у Джерарда был железный аргумент: Инесс ему изменила. И факт предательства был налицо.
Ребенок родился в тот день, когда королевский флот безуспешно пытался захватить остров. Раньше срока почти на три месяца, недоношенный и слабый. Но с первого взгляда на него было ясно, что в нем нет ни капли крови ди Лабардов. Светлые волосы и голубые глаза делали малыша копией погибшего графа ди Лера.
Кортан ди Ресталь долго стоял у кроватки младенца. Смотрел то на внука, то на дочь, которая игралась перышком, вырванным из подушки, и думал о чем-то своем.
Затем тихо сказал:
– Позвольте мне их забрать. Или вы сделаете их своими заложниками в обмен на мою лояльность?
Джерард лишь покачал головой:
– Мне ни к чему так опускаться. Я не воюю с женщинами и детьми, но кое-что от вас все-таки потребую.
Кортан напрягся. А принц спокойно продолжил:
– Вы увезете их как можно дальше от столицы, в одно из своих имений, и поклянетесь, что ни ваш внук, ни ваша дочь никогда не переступят городские ворота Валарии и тем более не заявят претензий на родство с ди Лабардами.
А чтобы эта клятва не была голословной, Риналия ди Антрес магически ее закрепит.
Герцог удивленно взвился:
– Риналия? Она тоже здесь? – а затем добавил, смиряясь и словно бы становясь меньше в два раза: – Что ж, вы в своем праве, мой принц. Я готов принести эту клятву.
Тем же вечером Кортан ди Ресталь подтвердил свои слова делом.
