Хозяйка проклятой лавки. Драконам вход воспрещен!

Я сразу поняла, что это воздействие. И он прижал к моему рту какую-то тряпку с дурманом. Очнулась уже, когда меня несли к лошади. Очень страшно? — спросила, коснувшись пальцами покрасневшей кожи вокруг губ.

— Нет. Кхм, зато избавилась от усиков.

— У меня не было усиков, — оскорбилась она. Вот только отвлечь её не вышло. Она уныло всхлипнула, обратив ко мне воспалённый взгляд. — Что с нами будет?

— Ну, ты по-прежнему помолвлена, — хмыкнула я зло, посмотрев на Коллинза, который теперь вёл отряд.

Катрина скривилась, словно попробовала нечто мерзкое.

— Слушай, вопрос такой странный. Ты не целовалась со Штормом?

— Нет! — сестра широко распахнула зелёные глаза. — Зачем мне это? Вы же помолвлены.

— Значит, мне показали морок.

Странное дело, нас везут в неизвестном направлении, как минимум пальцы Катрины в беде, ничего неизвестно о тенеборцах, фамильярах, Виенне, а я радуюсь, что Шторм мне не изменял. Но чутьё подсказывало, что с Чудиком всё в порядке. И хотелось верить в слова Коллинза о том, что никто не пострадает.

Арка их не пропускала, видимо, он понимал, что не сможет отправиться с нами, потому решил действовать подло. Вот только зачем ему на самом деле нужно к Кристальному озеру? Похоже, действительно узнаем всё по факту.

Я была растеряна и не знала, стоит ли просить у озера скорее провести нас или, наоборот, заблудить. Потому через полчаса мы никуда не вышли, а продолжали ехать по дороге. Коллинзу такой расклад не понравился. Он приостановил своего коня и поравнялся с Катриной.

В его руках появился нож.

— Моё терпение не вечно, Василиса. Возможно, мне следовало сразу продемонстрировать серьёзность своих намерений?

Катрина испуганно отпрянула, но раньше мужчина перехватил узду её лошади.

— Вы меня пугаете, Коллинз, и я не могу сосредоточиться, — как ни пыталась говорить ровно, а голос дрожал. — Кстати, вы в курсе моей особенности?

— Какой особенности? — он в раздражении взмахнул рукой с ножом.

— Я всегда мечтала стать врачом.

Хирургом. Людей оперировать, — начала придумывать на ходу. — Жизни спасать. Но очень боялась вида крови. Своя ещё ничего. А как кто порежется, я сразу в обмороке. Ну и всё сопутствующее. Головокружение, тошнота, потеря ориентации. Как-то у нас в приюте один мальчик на гвоздь напоролся, кровать перевернул. А скорая потом двоим помогала, ему и мне.

На самом деле так оно и было. Просто потому что тогда напоролись мы оба, когда играли в догонялки.