Хозяйка пролива Боншон

– Шуметь нельзя, – приложила я палец к губам, и тут кроха отчётливо кивнул и улёгся на своё место.

– Вот так чудеса, может, ты сказочный пёс? Но всё равно, лежи тихо.

Погрозив ему пальцем, поспешила обратно.

Мне весь вечер не давал покоя грустный взгляд Фаруха. Выходит, здесь даже дети богачей по-своему несчастливы? Что стоит приютить собаку, когда всего вдосталь? Вспомнила, как дрожал мальчик от страха быть обнаруженным. В сердце всколыхнулось странное чувство, что такие ощущения очень знакомы. Понять бы ещё откуда?"

"А ночью, когда я погрузилась в глубокий сон, мне приснилось странное: я смотрела на маленького мальчика лет пяти, и весь его облик буквально кричал об одиночестве, в больших голубых глазах застыл ничем неприкрытый страх.

Ребёнок сидел посреди развалин замка, один в темноте. Сердце тут же сжалось от боли, но что-то не пускало подойти к нему. Над курчавой головой сгущались смутные тени, точно живые выползавшие из-под руин. Я билась в отчаянной попытке добраться до малыша, защитить его. Но невидимые путы держали так крепко, что никак не удавалось из них освободиться, горло саднило от попыток выдавить хоть звук.

Проснулась оттого, что меня кто-то тряс за плечо:

– Мирра, очнись! – это был голос Дилеры, – Ты сейчас весь гарем перебудишь.

Я села на тюфяке, лицо было мокрым от слёз:

– Прости, кошмар приснился.

– Не извиняйся передо мной. Но вот если разбудишь кого из хозяев, нам всем несдобровать.

Легли снова по своим местам, а я даже и не думала закрывать глаза.

Увиденное во сне до боли казалось знакомым.

Опять чужие воспоминания или просто кошмары? Что навеяло такой сон? В окошко заструились предрассветные нежные лучи солнца, покрывая позолотой обшарпанные стены. В голове пульсировала боль, в последнее время она начиналась приступами, выкидывая мне, как медяк нищему, очередной лоскут воспоминаний из жизни хозяйки этого тела. Иногда это были люди, имён которых, как ни старалась, я вспомнить не могла. Иногда незнакомые пейзажи, морской берег изрезанный фьордами.

Я прожила в гареме, по моим подсчётам, что-то около недели.

Хозяева и слуги привыкли ко мне и этим странностям. Здесь многие были жертвами похищений, подобное поведение никого не удивляло.

За время пленения отъелась и стала похожа на нормальную женщину, а не забитую палками старуху из подворотни, но красавицей так и не стала. Джанна даже пару раз выводила меня в город, показывая магазины для женских безделушек. Сюда мне придётся ходить, если пошлёт одна из жён господина.