Поняла меня?
Очень хотелось сказать, что я его не брошу, но, если мне не удастся уговорить людей, самым разумным действительно будет сбежать подальше от схватки, чтобы моему мужчине приходилось думать только о собственной безопасности.
— Ты ведь не станешь геройствовать?
— Я собираюсь растить нашего первенца, и еще кучу детишек, — улыбнулся Виктор.
Конечно, меня это не успокоило, но развивать тему не было смысла. Оба мы поступим так, как считаем нужным.
— Ты! — Виктор ткнул пальцем в мальчишку на побегушках, который, как ему полагалось, крутился рядом.
— Хватай лошадь, лети в Дубровку. Скажи сторожу: в Ольховке беда, барин велел людей поднимать.
Мальчишка умчался — как большинство деревенских, он прекрасно умел скакать верхом без седла и узды.
— Женщин надо укрыть, — сказала я.
— Пусть все соберутся у навеса, где рыбу коптят. И если что — бегут по домам. — Виктор кивнул подошедшему Федору Игнатьевичу. — Тут…
— Я слышал. И, насколько вижу, Анастасия Павловна бежать не собирается, — заметил подошедший охранник.
— Тогда вот… — Он снял с шеи и протянул мне тяжелую серебряную бляху с крупным агатом по центру. — Вот сюда, на камень, нажать, и всех, кто прямо перед вами окажется, будто тараном отнесет сажени на три. Один раз действует, но как раз, чтобы оторваться, хватит.
— Спасибо, — сказал Виктор.
Я не торопилась забирать амулет.
— А вы?
— А я столько раз от смерти уходил, что, если и догонит в этот раз, не обидно будет, — усмехнулся поручик. — За то мне ваш супруг и платит, чтобы я вашу жизнь и покой охранял, а какой ценой — значения не имеет.
— Спасибо. — Я сглотнула появившийся в горле ком. — Надеюсь, сегодня все останутся живы.
Парнишка опередил толпу ненамного — но благодаря ему мы многое успели сделать. Расставить мужиков с дрекольем вдоль забора. Исключительно добровольцев: Федор Игнатьевич рассудил, что от поставленного силой толку не будет — сбежит при первой же возможности, а то и вовсе вред, если решит обернуться против господ.
Тех, кто отказался, — отправить с женщинами и детьми к коптильне. К слову, такой приказ у половины вызвал реакцию «что это меня с бабами равняют» и желание немедленно доказать, что он настоящий мужчина и есть, с лопатой или топором наперевес. Все равно набралось немного — десяток мужиков, даже парней, четверо сторожей, да Федор Игнатьевич и Виктор — основная боемагическая сила."
"Успели запрячь лошадей, на случай если все же придется стремительно убираться.
