Если местные казенные учреждения не отличаются от наших — а пока все увиденное мной подтверждало это — сидеть тут я могу до морковкина заговенья. Но и со скандалом прорываться нельзя: я и без того неиссякаемый источник сплетен. Что же придумать?
По коридору просеменил человек с подносом, на котором красовался пузатый чайник. Исчез за дверью с медной табличкой «Земский исправник». Граф Стрельцов изволит чаевничать.
Решившись, я подошла к служителю.
— Вы не могли бы передать господину исправнику записку? Всего пару слов?
Человечек посмотрел сквозь меня.
Ругнувшись про себя, я сунула руку в прорезь юбки — нащупать ее удалось не сразу — чтобы добраться до привязанного к поясу кармана. Покрутила в пальцах пару медных монеток.
— Еще мне понадобятся бумага и чернила.
Передо мной возник чистый лист. Я положила рядом с ним монетки, они тут же исчезли, сменившись чернильницей.
«Кирилл Аркадьевич, мы не договорили вчера», — быстро набросала я. Подписалась: «Анастасия Северская».
Служитель скрылся за дверью и почти сразу же вернулся.
Еще через пару секунд в дверном проеме возник сам исправник.
— Ваша светлость, для меня большая честь ваш визит.
Откуда-то появилась вторая чайная чашка — для меня, чай оказался крепким и сладким. Наконец, можно было перейти к делу.
— Кирилл Аркадьевич, у нас с вами есть общий интерес, — начала я, поставив опустевшую чашку на блюдце. — Хоть и по разным причинам, нам обоим не нужна эта идиотская дуэль. Которая неминуемо состоится, разве что Зайков сделает вид, будто не получал письмо с вызовом.
Но, насколько я знаю князя, он не поленится отправить секунданта второй раз.
Стрельцов задумчиво кивнул.
— Попытка убийства — дело публичного обвинения, — продолжала я.
Исправник вскинул брови, но, к моему облегчению, придираться к словам не стал.
— Я рад бы вмешаться, — сказал он. — Но вы и князь слишком хорошо вышколили слуг. Все, чего смог добиться Гришин, — да, стреляли. Какой-то тать в темноте. Да кто его знает какой.
Никто не видел, никто не слышал. Виктор Александрович, готов поспорить, тоже ничего не видел и не слышал, а доктор будет соблюдать медицинскую тайну. Остаются только ваши слова.
— Которые слишком легко объявить клеветой, — мрачно кивнула я.
Глава 13
— К сожалению, — согласился Стрельцов. — Никто ничего не видел, никто ничего не знает, и только дама, которая… — Он замялся. — Прошу прощения, Анастасия Павловна.
Я невесело усмехнулась.
