Глава 29
Спина невольника выглядела жутковато. Когда стражник, отвязав несчастного от позорного столба, сводил его с помоста, на плохо оструганные доски с нее капала кровь. Раб шел медленно, еле переставляя ноги, связанные на длину одного короткого шага. Руки у него были стянуты веревкой хоть и спереди, но очень сурово, причем узлами вниз – даже если очень захочешь, зубами не дотянешься.
Сам невольник, одетый в рваное тряпье, был страшен. Густые, грязные волосы. Мохнатые брови. Усы и борода, слипшиеся в бурый комок от запекшейся крови из разбитых губ.
И глаза горят такой ненавистью, что я невольно подумала не поторопилась ли с покупкой...
Тем не менее, я быстро велела одному из наших крестьян метнуться на рынок, с которого мы только что ушли, и купить там самого крепкого вина, которое он сможет найти – а выменянное на соленую рыбу относительно чистое полотно для перевязки у нас и так было.
- Посадите его пока на повозку, - проговорила я. – Сейчас какую-никакую дезинфекцию принесут, перевяжем бедолагу.
Винс с Ланселотом переглянулись, услышав еще одном незнакомое слово, но переспрашивать не стали. Видимо, решили: порой говорит хозяйка странные слова, которых непонятно от кого нахваталась в детстве – ну и ладно. У каждого свои недостатки.
Стражник, который получил кучу денег за неликвидный товар, теперь вел его, крепко держа за плечо – еще поскользнется на собственной крови, ударится виском об деревянную ступеньку, потом доказывай покупателю, что не специально невольника толкнул.
- Руци долой, тать поганъ! – внезапно прохрипел раб. - Аз самъ ити мога!
Я обомлела...
Похоже, это был старорусский язык – если я верно поняла, невольник сказал: «Руки убери, тать поганый! Я сам идти могу!».
- Откуда он? – удивленно спросила я стражника.
- Оттуда же, откуда и я, - улыбнулся тот, после удачной сделки явно расположенный поболтать с щедрым покупателем. - Из Гардарики, страны городов, что лежит далеко отсюда за двумя морями. Нас взял в плен мой хозяин, нордский ярл Харальд Железнорукий когда ходил в вик на Гардарику.
Я угодил хозяину, и теперь вот привез рабов на продажу в Камелот. А Храбр не покорился, хотя вызвал уважение ярла, убив в бою многих его воинов. И теперь, думаю, вряд ли этот вольнолюбивый недоумок доедет до твоего замка, госпожа – скорее, сдохнет по дороге от ран, и твои деньги пропадут впустую.
- Предатель, - пробормотал Храбр на староанглийском, плюнув земляку на сапог кровавым сгустком.
