Вдобавок в кошелях убитых, привязанных к их поясам, мы нашли около трехсот нуммиев, шестьдесят три денария и восемь солидов. Разумеется, золотые и серебряные монеты были у покойного Гарета. У него же на шее под доспехом обнаружилось украшение в виде жгута, сплетенного из серебряной проволоки.
- Я всегда говорил, что разбойничать выгодно, - заметил Ланселот. – И это я сейчас не про нас. Гарет Белоручка всегда славился тем, что грабил путников на дороге в Камелот, проходящей через его владения, называя это сбором дани за проезд.
Однако, как ни назови грабеж, он всё равно грабежом останется.
- Хватит языком чесать, - проворчал Винс. – Зпихиваем мертвецов в бочки, присыпаем пылью кровь на дороге, привязываем к задкам телег большие веники из свежих веток, которые будут заметать следы подков, и уезжаем. Сейчас того и гляди потянутся подводы с рынка, а нам лишние глаза и уши совсем ни к чему.
...Нам повезло.
Сопровождающие каравана всё сделали очень быстро, понимая – если нас увидят за эдаким занятием, нам несдобровать.
Но не успело солнце выглянуть из-за верхушек деревьев ближайшего леса, как наш небольшой караван уже выдвинулся в путь. Причем, обернувшись назад, я не увидела никаких следов недавней битвы. Воистину Винс с Ланселотом были искусны не только в хорошей драке, но и в заметании следов после нее...
Конечно, жалко было нашего крестьянина, который только-только обрел свободу – и тут же героически погиб в бою, пронзенный копьем. Но я утешала себя мыслью, что эта жертва была не напрасной: сложись всё по-другому, и все мы сейчас уже шли бы, спотыкаясь, следом за отрядом Гарета Белоручки к его замку, связанные в невольничью цепочку.
При этом было понятно: если б Храбр столь решительно не начал бой, еще неизвестно, как бы он мог повернуться для нас. Сейчас же славянский богатырь лежал на телеге, хрипло дыша, а я смотрела на торчащую из бока раненого рукоять ножа, и не решалась его выдернуть.
- Может кто-то из твоих людей мне поможет? – негромко попросил Храбр.
И несмело улыбнулся, чем несказанно меня удивил. Во-первых, я и подумать не могла, что этот звероподобный мужчина вообще умеет улыбаться. Во-вторых, то, что он сказал дальше, убедило меня, что и у таких людей могут быть свои слабости.
- Сам выдернуть из себя железо боюсь, - признался Храбр. – Коль помру от этого, будет считаться, что я сам себя убил, и мои небеса меня не примут. Чужая рука это сделать должна.
- Мы, конечно, поможем, - кивнула я.
