Хозяйка Севера

и только когда потянула, поняла, почему я сделала это осторожно — я побоялась, что дверь окажется закрытой.

И вся моя идеалистическая картина мира распадется на кусочки.

К счастью, этого не случилось — в том смысле, что дверь открылась легко и просто, даже безо всякого скрипа и прочего шума.

Отворив достаточно для себя дверь, я выглянула наружу — и убедилась, что в коридоре ни души.

После чего я вышла в коридор.

В самом коридоре было довольно прохладно, мне даже пришлось подняться на мысочки, чтобы не было так холодно — и уже на мысочках я дошла до лестницы и начала спускаться вниз.

Когда я ещё находилась на середине лестницы, я услышала чей-то тихий разговор... два женских голоса.

— Как побегала? — спросил один голос у второго. То есть, у второй — разговаривали-то женщины.

— Отлично, спасибо Маргарит! Это было непередаваемо... Ромка ещё там остался, возле Альфы. Я его таким счастливым и таким сильным целый год не видела.

Женщины понимающе хмыкнули."

"— Давай, что тебе помочь с завтраком? А то скоро Альфа вернется, да и Луна проснуться может в любой момент.

А как я поняла, судя по голосам, на кухне или возле неё разговаривали Светлана и Маргарита — те две женщины, которые работали в доме и которых мне недавно представил Герман.

То есть одна, судя по всему, точно была Маргаритой — её назвали по имени. Вторую не называли, но второй могла быть либо Светлана, либо тетя Люда. Голос тети Люды я запомнила хорошо, да и она, судя по всему, была «где-то в шатрах».

— Хорошо, что Альфа вернулся, — тем временем выдохнула та самая Светлана. Если, конечно, это всё-таки была она.

— Хорошо, — повторила за ней Маргарита. — Стая снова оживает.

— Полнолуние сегодня получилось на редкость сильным, — счастливо протянула Света. — Я со своим полночи … прямо в лесу.

— В волчьем обличье, надеюсь? — спросила Маргарита.

— А-то, — хмыкнула Света. — В человеческом и дома можно.

Женщины тихо рассмеялись.

— Это всё Альфа... наши звери чувствуют, что вожак вернулся, что вожак счастлив...

— Она не плохая, да? — спросила вдруг без перехода Маргарита. И добавила, с явной жалостью в голосе. — Конечно, только человек...

«Они сейчас говорят явно обо мне!» — поняла я, замерев на месте. — «И говорят с жалостью...»

Я чувствовала себя, как будто мне в лицо, которое только что целовал любимый человек, плеснули помоями... тоже, от любимого.