Хозяйка Севера

Я всё ещё лежала, распластавшись на спине, на кровати, а Герман, огромный и горячий, нависал надо мной.

Я понимала, что приказывая мне поцеловать его, Герман не требует от меня, чтобы я дотянулась до него губами — это казалось невозможно сделать исходя из того, как именно мы лежали. Но я как-то догадалась, что на самом деле ему было нужно: Левицкий хотел, чтобы я просто начала тянуться к нему сама, безо всякого принуждения.

— Герман, — пискнула я и впрямь вытянула шею, чтобы стать ближе к своему мужчине. — Что ты.

..

— Вот так, моя хорошая, — улыбнулся мне прямо в губы Герман. — Вот так.

Как я и предполагала, ему было важно, чтобы я просто проявила желание — и после этого мои губы тут же оказались в плену у Германа.

Мои губы посасывали, покусывали, пробовали на вкус... и давали мне возможность ответить тем же. Затем Герман принялся целовать мою грудь, мою шею... и незаметно подставлять свою — а так как я попугайничала за ним, я неминуемо начала целовать его шею в ответ.

Я нежно дотрагивалась до его шеи губами.

Лизала. Немного прикусывала — и под довольное урчание Германа выводила на его шее языком восьмерки.

Я так увлеклась этим делом, что даже некоторые трудности в позе (мне всё-таки приходилось немного тянуться к Герману), меня не отвлекали.

Но они отвлекали самого Германа."

"Наверное поэтому он, улучив момент, резко поменял нас местами: удерживая меня прижатой к своему сильному телу, он просто перекатился на спину, а я оказалась наверху — в позе наездницы.

То есть, в тот момент я ещё была просто наверху.

.. но вот Герман, приподняв меня за бёдра, скользнул внутрь моего тела на всю свою длину. Я замерла, первые несколько минут просто привыкая к чувству непередаваемой наполненности... и только затем на самом деле превратилась в наездницу, которую тут же пустили галоп.

Поначалу, из-за смены позиции и внушительных размеров Германа, моё внимание было полностью поглощено скачке, но как только я немного попривыкла, Герман ухватил меня за волосы, и не сбавляя темпа, притянул мою голову к себе.

— Поцелуй меня в шею, Наташ, — приказал Герман. — Поцелуй. Крепко.

Я потянулась губами к подставленной им шее, чтобы лизнуть или чтобы поцеловать, но крепкая рука Германа с силой прижала мою голову к его шее.

— А теперь кусай! — неожиданно грозно рявкнул Герман, начиная резко убыстряться. Я же, чувствуя, что его толчки теперь приносят мне не только удовольствие, но и оттенок боли, со страха вцепилась в него зубами...