Хозяйка Севера

Рука монстра!!! Чудовища, который был способен на ужасные поступки. Зверя, в котором не было ничего человеческого.

Это была рука оборотня... а не просто мужчины.

Пальцы, которые до этого момента, осторожно проходили сквозь локоны моих волос, резко сжались, схватив меня за эти самые волосы.

Схватили не больно, но чувствительно.

— Наташа, — прохрипел Герман, вынудив меня приподнять голову так, что я вынужденно встретилась с ним взглядом. — Не говори ерунды.

— Я ничего не говорила, — с заминкой в голосе ответила я.

Несмотря на всю браваду, моя храбрость была наносной, ненастоящей — мне было страшно сейчас находиться во власти такого Германа.

Зверь, впиваясь взглядом в моё лицо, зарычал, заставив меня поежиться и снова замереть, не решаясь даже вздохнуть сейчас полной грудью.

— Ты. Моя. Женщина. — Процедил сквозь огромные клыки Герман. В то время, как его желтые звериные глаза пытались проникнуть ко мне прямо в душу. — Ты. Моя. Жена.

Наши взгляды встретились. Его — звериный. И мой — испуганный и обреченный.

"— Отпусти меня, пожалуйста, — неожиданно для самой себя, жалобно протянула я, обращаясь к зверю, коим сейчас и являлся Герман. — Я не готова, Герман... я не справляюсь со всем этим.

Я впервые отчетливо осознала это.

Герман сделал многое, чтобы я привыкла к нему. Чтобы я забыла ту нашу первую встречу в лесу и того монстра, который напал на меня тогда.

У него это почти получилось.

Нет, я всё ещё боялась того зверя, который периодически выглядывал из Германа — не буду врать, что не боялась — боялась ещё как.

Сейчас, глядя на развороченную дверь, ощущая на себе горячее дыхание оборотня, я видела перед глазами ту картинку, с которой всё началось.

То, как Герман со своими товарищами спокойно прогуливался обнаженным на улице.

Они не стесняются своих тел, сказал мне Герман — и это было правдой. Но в всём их поведении... во всей реакции их тел было так много нечеловеческого, звериного, что я не могла больше отрицать — именно в этом и была главная проблема.

Герман не стеснялся ни своей наготы, ни своего возбуждения... и не видел ничего неправильного в том, чтобы отдавать мне приказы перед всеми.

— ТЫ. МОЯ. ЖЕНА. — процедил сквозь зубы Левицкий, снова подслушав мои мысли.

Я сначала думала кивнуть — мол, да, слышала уже это объяснение, но передумала, побоявшись, что он воспримет мой кивок как согласие с этим статусом.

На самом деле, всё между нами было абсолютно чудовищно.