Когда мы сошли на берег, то я увидела, что нас встречают и леди Ярон и Берта.
Леди Ярон вообще обняла меня и прошептала:
— Я волновалась за Вас, Маргарет, больше я Вас одну не отпущу.
Я также шёпотом пообещала ей рассказать про наши приключения.
Конечно же, к тому моменту, как все добрались до замка, сил что-либо рассказывать уже не было.
Я была так благодарна Элери Ярон, что за недолгое время моего отсутствия ей удалось сделать замок и, в особенности, мои покои ещё более уютными. И, даже несмотря на то, что мне снова пришлось спать под шкурами, я была почти счастлива, потому что чувствовала себя дома.
А на следующий день случилась ещё одна радость, пришёл не один караван, а целых два.
Наконец-то прибыл обоз из графства Эссекс, а сразу вслед за ним пришли закупленные нами товары, в сопровождении не очень довольного Норда Алана Стюарта.
Я сделала вывод, что «пастухом» великому воину быть не понравилось. Но вывод оказался не верным. Причина недовольства Алана была совершенно в другом.
Вместе с моими товарами и людьми Алана приехали двое мужчин.
Один был постарше, а другой помоложе. Оба были беглыми каторжниками. И Алан переживал, что может подвести меня, если поможет им, а, с другой стороны, он считал, что они были не виноваты и поэтому не мог им не помочь. В конце концов, он же их всё-таки привёл, решил, что, если возникнут сложности, просто поможет им перебраться на Валлийскую сторону.
А я, когда узнала, за что их заперли, поняла, что великая удача сама пришла мне в руки.
Эти беглые заключённые были... химиками. Да, это были химики двенадцатого века, и они называли себя алхимиками, но у них было понятие о веществе, а для меня это многое значило.
Кое-какие познания о химии у меня тоже были, но на очень бытовом уровне. Я представляла себе, как получить соляную кислоту, что нужно для того, чтобы получить нитрат натрия, какие минералы могут мне в этом помочь, но заниматься этим у меня бы не хватило ни терпения, ни умелости.
А всё это мне было нужно, иначе не смогу производить безопасную продукцию.
Да, и ещё я хотела сделать перегонный аппарат, но я знала только, как он выглядит в теории. Моя бабушка, делала самогон, но не в промышленных масштабах, а для того, чтобы лечить семью или обменивать на что-то. Кто жил в девяностые, знает, что бутылка чего-то крепостью не меньше сорока градусов была самой надёжной валютой.
Но всё это, конечно отложили на то время, когда можно будет уделить этим вещам больше внимания.
