Поскольку обратный путь у корабля ганзейцев предполагался длинным, из-за того, что они везли Алана и делали крюк по Северному морю, мы сделали для них партию галет в дорогу и вяленой колбасы.
Как раз дозрело прошутто, и несколько ног я продала. Со стороны ганзейских купцов был такой восторг, что я даже сначала не поняла, что это они так восхищение выражают:
— О! О! Unglaublich lecker*, unglaublich lecker.
('непередаваемо вкусно (нем.))
Только и слышалось от «гостей», которые, волнуясь, переходили на свой язык.
Я улыбалась, значит всё нормально, купцам пришлось по вкусу, теперь дело за малым: сырьё и время.
Конечно, не везде я разрешала купцам высматривать и вынюхивать, например, в лабораторию моих «химиков-алхимиков» я запретила пускать любопытных гостей, как бы они не нарезали круги вокруг отдельно стоящего дома,
Обойдутся, и так много всего, включая серебро.
Правда, изделий, подготовленных Родериком для продажи пока было немного, особенно выполненных в технике филигрань, очень уж кропотливая была работа, зато у Родерика появился помощник на финифть.
И они наладили конвейер. Я сперва переживала за качество, но потом поняла, что «всё гениальное просто», и в четыре руки, с помощью эмали ребята могут создавать вполне товарные украшения.
За несколько дней до отъезда Ян снова повторил своё предложение. Мы даже с леди Ярон переглянулись, откуда такая настырность, видно же, что «дышит» Ян ко мне ровно. Да я ему нравлюсь, но в жёны он явно не сам меня выбирал.
Накануне отплытия корабля мы прогуливались с леди Ярон, днём уже было приятно пройтись, даже, если было пасмурно
— Ты не пойдёшь провожать .
.. корабль? — весело проговорила леди Ярон, — всё же все твои женихи уплывают.
— Нет, — ответила я, усмехнувшись, — а то они подумают, что они мои женихи и не уедут.
— Значит, ты всё-таки решила дождаться графа? — спросила Элери.
Я же только улыбнулась в ответ. Вроде и решила, но сперва надо дождаться, а там посмотрим.
Только вот судьба распорядилась иначе.
Утром, когда все ушли провожать корабль, я, как обычно, сидела в кабинете, занимаясь делами. В дверь тихонько постучали, это была одна из монахинь.
— Леди, матушке Агнессе плохо, она очень просит вас прийти, — сложив руки у груди в молитвенном жесте, тихо проговорила монахиня, и добавила, — всю ночь мучилась, наверное, заберёт скоро её господь.
— Беру позвали? — строго спросила я.
— Да, леди, она дала отвар, — из глаз монахини потекли слёзы.
