Я как раз готовилась ко сну, со мной были леди Ярон и Мэри.
Граф Честер так взглянул на бедных женщин, что они обе чуть было не убежали.
Но... за что люблю своих верных людей, так это за то, что обе усилием воли остановили себя и взглянули на меня.
Я кивнула, отпуская своих защитниц.
— Рассказывайте, Маргарет, почему Вы устроили весь этот карнавал и почему Вы мне не доверяете? — тон мужчины был холоден, мне стало неприятно, но... я же знала, что так и будет, когда решила не ставить его в известность.
Поэтому решила не обращать внимание на тон, в конце концов, я пока ему не жена, чтобы отчитываться о каждом шаге.
Хотя такие вещи надо решать до того, как король даст нам разрешение на брак, иначе я рискую оказаться босая, беременная и на кухне. И буду от безделья строить козни, как леди Эссекс.
Я невольно усмехнулась на свои размышления.
Граф Честер удивлённо взглянул на меня.
— Джон, — решила, что будет уместно ему объяснить, — я понимаю Ваше негодование, но я привыкла какие-то вещи решать сама, и если Вы не готовы предоставить мне определённую свободу, то, боюсь, брак у нас с Вами не получится.
Брови графа Честера поползли наверх:
— Вы сейчас серьёзно, Маргарет? Вы готовы разрушить то хрупкое, что между нами зародилось, зачем?
— Нет, Джон, я не хочу ничего разрушать, но я не смогу во всём подчиняться мужу.
«О, боже, я сказала это!»
— Маргарет, — улыбнулся Джон, — вопрос не в том, что я бы Вам запретил, вопрос в доверии, в том, что Вы мне не рассказали, что собираетесь делать.
«Так, Маргарита Павловна, похоже, что ты снова решила «наступить на те же грабли» и надеть свой «венец безбрачия»», — подумала я, вспоминая, что когда-то мне психолог сказала, что долгие отношения нельзя построить без доверия, а чтобы сохранить доверие, надо делиться информацией, надо действовать сообща.
И я решилась:
— Рассказ будет долгим, Джон.
Графу Честеру я рассказала всю историю, начиная с того момента, как впервые избежала смерти в замке Эссекс.
Он выслушал, но по его лицу было сложно понять, что он думает.
Когда же я закончила, он вдруг обнял меня, просто обнял, прижимая мою голову к своей груди. Я услышала, как твёрдо и ровно бьётся его сердце.
— Бедная моя девочка, сколько же тебе пришлось пережить, выстоять, — тихо сказал он.
После немного отстранился, взял моё лицо в свои ладони и произнёс:
— Обещаю тебе, больше никогда, пока я жив, никто не посмеет обидеть тебя.
И поцеловал. Поцелуй не был нежным, он был...
