В дороге боялась знакомиться, а дома… а дома сиднем сидела, и понимала, что жизнь складывается как-то не так, а изменить не получалось.
Про этот мир Поля рассказывала много. За короткий срок случалось многое. Аркадий уже слышал о том, что пришлось пережить дочери, но всплывали подробности и он был поражён смелостью своей девочки. Она всегда была такой тихой и послушной, предпочитая уступить, а не настаивать на своём! Диплом на столе и переезд, был единственным её поступком, демонстрирующем волю.
Но похоже он плохо знает свою малышку, впрочем, как и она себя, судя по её собственному удивлению при рассказе о том, какие решения ей пришлось принимать здесь.
На Скальной гряде баронессу никто так рано не ждал и уж тем более не ожидали, что она привезёт крайне придирчивого управляющего. Полина продолжала держать на отце иллюзию, чтобы он походил на местного, а Аркадий, с первой минуты «закрутил гайки ленивым мужикам».
— Полюшка, нет никаких оправданий, чтобы держать свою семью в нищете, — возмущался он, посмотрев, как живут её люди.
— Они в своих домишках спят вповалку! Старые, молодые, дети… все в кучу. И что самое мерзкое: так это то, что они опустились до того, что не делят себя по парам!
— Э, ты это о чём? — с недоумением посмотрела она на него.
— О том, что уже никто не разберёт, где чьи дети или внуки, — зло процедил Аркадий. — Полюшка, мне неприятно тебе об этом говорить, но это же очевидно.
— Ты хочешь сказать, что они там беспорядочно… — всё ещё думая, что неправильно поняла, тихо переспрашивала она.
— … любятся. И молодые рожают не только от мужей, но от свёкров и деверей.
Полина ахнула, закрыв рот руками. У неё были мысли о том, что между семьями близкородственные связи, потому что все они похожи и есть в их лицах что-то неправильное, как будто вырождение, но Поля никогда не сталкивалась с таким и не была уверена. Отец же говорит и вовсе ужасные вещи.
Аркадий погладил её по голове и уже спокойней произнёс:
— Не нам их судить, но мы можем дать им шанс вырваться из этого мракобесия.
Аркадий был зол, и ему не хотелось, чтобы дочь оставалась здесь, но именно для Полины селяне не представляли никакой угрозы, а вот её женатый маг… и ведь не запретишь!"
"А девушка теперь с ужасом вглядывалась в лица занимающихся своими делами женщин, но никто из них не источал глухой беспросветной тоски и боли.
