Сияющий и любящий жизнь «павлин» превратился в высохшего чёрного ворона. Такое сравнение пришло не только из-за тёмных цветов одежды.
Отросшая щетина, давно не стриженные волосы, складка меж бровей и плотно сжатые губы, уголки которых тянулись вниз, забыв, как когда-то улыбались при любом поводе. Но сильнее всего поражал потухший взгляд: выразительные глаза генерала сейчас отражали всю ту бездну, в которую погрузился он, а его неестественно напряжённая спина лишь подчёркивала его состояние.
Создавалось впечатление, что он, назло желанию ссутулиться и сжаться, заставляет себя гордо смотреть на всех.
Полина обратила внимание, что некоторые женщины провожают генерала сочувствующими взглядами, замечая или чувствуя его боль и попытки спрятать её от людей. Но чем они могут помочь человеку, потерявшему смысл жизни?
А ведь Поля может!
Быстро расплатившись за несколько огромных листов и поторапливая продавца, сворачивающего их в трубочку, она побежала на улицу.
Остановив городскую коляску, велела вознице сделать круг и выехать вновь на эту улицу, только как бы навстречу.
Нервничая и поторапливая возницу, нетерпеливо стуча ему в спину, она соскочила на перекрёстке, вновь приметив высокую фигуру генерала. Схватив бумажный рулон, спешно развязала, удерживающую его верёвочку, и быстро зашагала ему навстречу, старательно смотря по сторонам. Как только Полина краем глаза ухватила приблизившегося Томаша, то разжала руки и развернувшиеся бумажные листы выпали, создавая затор среди прохожих.
— Ох! — она засуетилась, не зная, как поднять бумагу и не повредить её. Длины рук не хватало, чтобы ровно сложить листы, а раздражённые заминкой пешеходы никак не помогали справиться с плотной бумагой.
— Почему с вами всегда что-нибудь случается? — буркнул Томаш, ловко скручивая покупку Полины.
— Это потому, что моя голова разрывается от тысячи мыслей! — важно заявила баронесса, удовлетворённо замечая, как генерал хмыкнул.
— И какие же мысли не дают вам покоя?
— Оу, если я начну перечислять, то вас ждёт потрясение. У меня не голова, а дом советов!
Томаш вновь хмыкнул и замялся.
Стоять и разговаривать на проходе было неудобно, но менять направление и сопровождать соседку…
Вообще-то он никуда не торопился.
