— Я спрашиваю вновь, что вас связывает с графом?
— Э, ничего такого… мы соседи…
— Вчера Нэт не давал проходу королю, проедая ему мозг созданием армии, ночью брал штурмом дворцовые ворота, утром он напал на Бишопа.
Полина широко раскрыла глаза, всем своим видом показывая, как поражена поведением графа.
— Почему там, где вы, всё идёт наперекосяк?! — рявкнул герцог.
Полина от возмущения открыла рот и обиженно посмотрела на него. Герцог не дал ей что-либо сказать, зато ехидно продолжил:
— Испортили мне мальчика! Это же ваши идейки насчёт армии?
Баронесса опустила глаза, при этом выразительно выпятила нижнюю губку, словно незаслуженно обиженная хорошая девочка.
Его светлость постучал пальцами по столу, ухмыляясь молчаливому выражению обиды и несогласия.
— Короля вывели из себя тоже вы, — добавил он. — А чем вам не угодили пластины на окнах городских зданий? Все градоправители меняют их на ваши прозрачные стекла, а они же бьются! Теперь у нас постоянная статья расхода по замене разбитых окон!
— Да? — неискренне удивилась девушка.
Вообще-то, для неё пользы в этой статье расходов не было, но градоначальники просекли ремонтную фишку в зданиях, принадлежащих королю, и раздули её до крайне нескромных пределов.
— Да! — герцог стукнул кулаком по столу, и Полина вновь опустила глаза. Бедная она бедная! Во всём-то виновата! То по головке гладят, то всех собак навешивают на неё!
Герцог поднялся и отвернувшись к полкам, где среди свитков стоял поднос с чашками и чайником, потянулся за ним, продолжая разговор:
— Чем вам Бишоп не угодил? За что вы его невзлюбили?
— Что? Я люблю Бишопа! Всем он мне угодил! — не выдержала нападок Полина и даже подскочила.
Позади загудело, и старенький герцог-одуванчик молниеносно развернулся, с неожиданным проворством и силой, оттолкнул в сторону массивный стол и схватив за руку свою гостью, притянул её к себе. Перед ними выросла водная завеса, а за завесой бушевало пламя, оплавляя каменные стены.
— Вокруг одни дураки, — простонал герцог.
Шокированная Полина не сообразила, что его светлость ругал слугу, не вовремя приведшего Томаша, но на всякий случай кивнула. Правда и сам герцог дал маху невовремя подковырнув баронессу насчёт Бишопа."
"Полина же не могла оторвать взгляда от охваченного огнём генерала. Его поза была напряжена. Если бы он закричал или заметался, то для Поли это послужило бы спусковым крючком к действиям, но Томаш замер и она как сомнамбула смотрела и держалась герцога.
