"
"Воины кивнули, давая знать, что поняли приказ, и тревожно оглядываясь на своего хозяина, развернули повозку, чтобы добраться до ближайшего поселения.
Полина прятала трясущиеся руки за спиной и делала вид, что рассматривает диковинный лес. Её охватила паника, когда она застряла в барьере, а потом она малодушно обрадовалась Томашу. Все благородные мысли о том, что она отпустит его (прогонит, обведёт вокруг пальца и улизнёт) канули в небытие. До чего же стыдно! Но окажись она здесь одна, сердце разорвалось бы от страха, и причиной послужил бы любой шорох.
Почему-то не было сомнений, что в этих джунглях водились змеи и одного этого уже хватало, чтобы от страха перехватывало дыхание.
— Мне кажется, — услышала она тихий голос своего спутника, — что на нас смотрят отовсюду.
— Эльфы? — шёпотом спросила Полина.
— Нет… не думаю… деревья и животные. Говорят, тут всё живое.
— О-о-оу, — благоговейно выдохнула девушка и, робко подойдя к ближайшему кусту, более-менее похожему на куст с её земель, осторожно коснулась листочка, да так неловко, что слегка порезалась об его край.
— Ш-ш-ш, — зашипела она, облизывая тонкую ранку.
— До крови? — отбирая у неё ладонь, Томаш принялся разглядывать разрез на коже.
— Нет, ничего страшного… — Полина с досадой выдернула руку.
— Это эльфийский лес, а мы незваные гости, — сердито напомнил он ей, но недовольство родилось из-за того, что девушка отняла ладошку. Ему хотелось утешить, поцеловать ранку и уговорить вернуться.
— Я понимаю, — кивнула Полина, всем своим видом стараясь показать, что готова к любым трудностям.
Она не будет обузой!
— Нет, не понимаете!
Поля обиженно посмотрела на него и едва удержалась, чтобы не заплакать. Ещё немножко и будут рыдания с жалкими попытками пролезть через барьер обратно и покаянием в своей самоуверенности.
— Каждая травинка будет норовить оплести нам ноги или поранить! Как долго вы продержитесь, если на вашем теле будет тысяча ранок? А ещё через каждую ранку вам могут вводить яд.
Томаш говорил истинную правду и по мере перечисления опасностей, его голос затихал, а взгляд становился всё более печальным. Полина поняла: они обречены здесь сгинуть и виновата только она.
— О, нет! — всхлипнула, не удержалась. — Вы пугаете меня? — увидев, что он подался утешать, окружить её собою, отпрыгнула.
«Дурак! Капелька сочувствия и я же вся обмякну!»
А вслух, собравшись с силами, упрекнула:
— Сказали бы раньше…
— Не успел.
