Девушка постояла у входа, потом с независимым видом постояла возле стены, после стала изучать обстановку, покачиваясь с носка на пятку, сцепив руки за спиной. Смотреть было не на что. Большой кабинет, грязно-белые каменные стены, гобелен с изображением битвы, где у воинов глаза были навыкате, а мечами рубили головы, руки…
Состроив умное лицо, она перевела взгляд на оконце и сделала несколько шагов к нему. Толщина стены была не менее двух метров, и чтобы выглянуть на улицу, надо было встать на «подоконник» и протиснуться к стеклу.
Полина с любопытством присмотрелась, оценивая качество стекла.
«Да это даже не стекло!» — осенило её, и она всё же потянулась к окну, опираясь на подоконник и, пока секретарь на неё не смотрел, даже легла всем корпусом, стараясь приблизиться и понять, что за материал она видит.
— Хм, — кашлянул кто-то позади.
— Томаш, последи за своими, — велел кто-то. — Горожане собираются чествовать солдат, и я не хочу краснеть за поведение твоих вояк.
Полина обернулась и сразу склонилась, но король уже не смотрел на неё, продолжая начатый ещё в кабинете разговор с генералом.
Она выпрямилась, а его величество в это время бросил на неё взгляд — и она вновь согнулась в поклоне, как наставлял её секретарь, но король уже отвернулся.
Сердясь, Полина резко выпрямилась, чувствуя себя дура дурой, но тут король вместе с генералом вдвоём развернулись и уставились на неё, как на диковинку, а она, зло пыхтя, смотрела в ответ, и едва сдержалась от рвущейся наружу претензии:
«Издеваетесь?!»
— Кхм, — кашлянул секретарь, — кхм…кхм… — надрывался он, показывая, что надо поклониться.
Чувствуя себя быком, впавшим в бешенство, Полина начала кланяться, но при этом пристально следила за королём, чтобы уловить момент, когда он вновь отвернётся.
— Ха-ха, — засмеялся его величество. — Ты видел, Томаш? Была бы она огневиком, то спалила бы меня! А на вид такая безобидная!
«Так он специально?!» — осенило Полю. — «Вот козлина!» — И уж чего она не ожидала, так это того, что не удержит свой дар.
У короля появилась иллюзорная козлиная бородка и шикарные, уходящие вверх козьи рога. Глаза генерала изумлённо расширились, а секретарь схватился за сердце и захрипел.
— Ты чего это, Лерой? — обернулся его величество, потряхивая жиденькой бородкой. — Подавился?
Секретарь показал жестом, что всё в порядке и налил себе воды.
Полина взяла себя в руки и, убрав иллюзию, смиренно опустила глаза.
