Хозяйка собственного поместья

Соорудила местный вариант подогрева сиденья — плоский простеганный, чтобы сохранял форму, мешочек с песком, который нужно было греть на печи. Когда я шествовала к карете, чувствовала себя ребенком, которого родители утрамбовали в сто одежек, — шагу не ступить.

Но надо отдать няньке должное — я не мерзла. Хотя и Виктор не мерз, или не показывал этого до сих пор.

— Держите. — Я протянула ему флягу. — Марья сказала, что меду не пожалела.

Она хотела еще и наливки плеснуть «для сугреву», но я не позволила. Алкоголь лишь создает иллюзию согревания, расширяя сосуды и увеличивая теплопотерю, так что в дорогу его брать незачем.

Потом, в доме, добавить в горячий чай чего-нибудь горячительного — другое дело.

— Спасибо, — благодарно улыбнулся муж.

— Еще пряников дала, пожевать в пути, сейчас достану.

— Не стоит, по такой дороге как бы язык не откусить.

Словно подтверждая его слова, карета в очередной раз качнулась, и муж едва успел заткнуть флягу пробкой, чтобы не облиться.

Мы проезжали через непролазную грязь еще несколько раз.

Один раз попробовать улучшить дорогу попросилась я — и после этого пришлось доставать другую флягу с чаем, а я поняла, почему многие баре предпочитали платить за то, чтобы карету вытащили, вместо того чтобы пользоваться магией. Но наконец нас остановил окрик часового, и, проверив наши паспорта и записав их в большую книгу, офицер пропустил нас в город.

Едва потянулись городские кварталы, я прилипла лицом к стеклу. Хотя на самом деле пока ничего особо примечательного за окном кареты не было — деревянные дома, как в старом частном секторе.

Разве что выглядели они относительно новыми — не вросли в землю и не покосились.

— Вы будто в первый раз сюда приехали, — улыбнулся Виктор.

— Можно и так сказать. Я почти не помню все, что было до болезни.

Я снова выглянула в окно. Улицу, по которой мы ехали, пересекал проулок, в глубине которого виднелась добротная кирпичная стена.

— А что там? — полюбопытствовала я.

— Химическая фабрика.

— Химическая? — подпрыгнула я. — И что она производит?

— В основном средства для нужд ткацкой промышленности.

Для протравки, окрашивания и отбеливания тканей.

— Отбеливания?

Да нет, вряд ли мне так повезло.

— Вам действительно интересно?

— Очень. Расскажите, пожалуйста. Обо всех веществах, которые производит эта фабрика. Насколько вам самому известно, конечно.

Виктор широко улыбнулся.

— Только не говорите, что это ваша фабрика, — догадалась я.

— Не моя. — Он улыбнулся еще шире. — Купца Крашенинникова.