Хозяйка собственного поместья

— Дуню и Петра разместят как следует? — забеспокоилась я.

— Обо всех позаботятся, не волнуйтесь.

Дворецкий открыл дверь, впуская нас в круглый вестибюль. Оттуда вверх вела лестница, закрытая дверь в стене за ней сияла медью ручки: то ли часто пользуются, то ли хорошо чистят. Сквозь арку в другой стене виднелась просторная комната. Судя по шкафу, пуфикам и стоящей в углу вешалке, это было что-то вроде прихожей.

Из двери рядом с лестницей вышла женщина лет тридцати пяти.

— Аглая, помоги барыне раздеться, проводи в комнаты и обиходь, — приказал Виктор.

— Потом обустрой ее горничную, накорми, а дальше она барыне будет прислуживать под твоим присмотром. Девка деревенская, учить всему надо будет.

— Да, барин. — Аглая поклонилась ему. — Позвольте шубку вашу, барыня.

Я скинула ей на руки свои сорок одежек — шубу, тонкую кашемировую шаль под ней, капор, варежки и муфту. Зря я ворчала на Марью: так-то на улице вроде и весна, и тепло, но под конец пути и я начала замерзать, несмотря на одежду, жаровню и чай.

Аглая быстро сложила одежду в шкаф.

— Извольте в комнаты свои пройти.

Я глянула на Виктора, который разделся с помощью дворецкого.

— Отдыхайте, — сказал муж. — Сейчас соберут обед и вас пригласят в столовую. Или велите принести вам в будуар? Нас не ждали, поэтому еда будет простой.

— Если вы хотите отдохнуть в одиночестве, то я поем в будуаре.

— Я был бы рад, если бы вы составили мне компанию.

— Значит, договорились, — улыбнулась я. Обернулась к прислуге. — Аглая, покажи мне, пожалуйста, дом.

Весь.

Виктор едва заметно приподнял бровь, но комментировать не стал. Аглая и вовсе сделала вид, будто так и надо, чтобы хозяйка дома, пусть номинальная, просила его показать.

В самом деле, может, я ищу к чему придраться, пользуясь тем, что мы явились без предупреждения. Да и с чего бы хозяину предупреждать, что он домой собрался. Это же человека надо посылать, да не пешком, телефоны-то не изобрели.

И все же везде в доме было тепло — ждали хозяина или нет, топили и в его отсутствие везде, а не так, как у меня, только в тех комнатах, где кто-то жил.

Наверное, это было правильно — дом не остывал, не отсыревал, а значит, и плесень не разводилась, и кладка не портилась. Но и обходилось это явно недешево. Поди протопи этакие хоромы!"

"Из передней одна дверь вела на половину барина. Туда я не пошла, чтобы не мешать Виктору отдыхать с дороги, да и нечего мне делать ни в его спальне, ни в кабинете, ни в гостевых комнатах.