Но силён оказался охотник, убил паука, с горем пополам нас освободил, вернулись мы только сегодня утром, кабан-то живой был, паук его чувств лишил, чтобы нас подманить, скоро в город повезут, денег выручат, поровну поделят.
– Да что мне ваш кабан?! Как себя чувствует Ренгель? Сильно ранен? – допытывалась я, поворачивая на следующую улицу.
– А вот тут и не понять, хозяйка. Раны-то пустяковые, царапины, да только его вены неожиданно почернели, может, паук укусил и отравил? Да говорят, что он уже был травленный. Надеемся, что выкарабкается.
"
"– Надеются они, – закусив губу, чтобы не расплакаться, громко постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла.
– Лилиан, добрый день, – лекарь не удивился моему приходу. – Молодец, что прибежала, надеюсь, с телегой?
Я, не понимая, зачем ему телега, уставилась на лекаря с немым вопросом.
– На себе понесёшь?
– Пожалуйста, вернитесь в мой дом, скажите, чтобы братья осла запрягли и сюда ехали, – обратилась к тому мужчине, что бегал за мной.
– Это я сейчас, мигом, – не отказал незнакомец.
– Сам быстрее мальчишек запрягу, не успеете оглянуться, как тут буду.
– Где Рен, что с ним? – перевела взгляд на лекаря.
– Там, Лилиан, да только плох он. Магию использовал, и много, говорил ему, береги себя. Не слушает старших, – мужчина приподнял полог, пропуская меня в маленькую комнату, отведённую под смотровой кабинет. – Раны его перевязал, несколько неглубоких порезов обработал. А вот что делать с ядом, не знаю, – он развёл руками.
– Вы можете оставить нас наедине? – попросила лекаря, тот кивнул, вздохнул и вышел.
– Ему нужен покой, сильно не беспокой, – донеслось от двери.
– Ренгель, Рен, милый мой, очнись, – я достала из кулона кристалл.
Ещё вчера вечером думала, что если муж вернётся здоровым, то посажу рубиновое зерно и выращу два. Один будет на рассаду, а второй для Рена. Не судьба, значит.
– Лилиан, – обветренные потрескавшиеся губы чуть приоткрылись.
– Дорогой, придётся проглотить кристалл, – приподняв его голову, надавила на подбородок, рот открылся, и кристалл тут же оказался на языке.
Возле тумбочки стояла кружка с водой, аккуратно дала из неё отпить. – Ренгель, проглоти, – погладила мужа по щеке, его мутные глаза смотрели словно сквозь меня, но он сделал то, что я просила.
– Лили, дорогая, не плачь, – его ладонь легла на мою.
– Ренгель, я тебе запрещаю отныне ходить на охоту, – шептала, прислонившись лбом к его лбу, мои руки гладили непослушные волосы. – Что ты наделал, так пострадал.
