И на секунду Юле показалось, что он собирается взять ее в заложницы, но пальцы на ее плече внезапно разжались, а потом осторожно коснулись щеки.
– Знаешь, а ты ведь мне тогда действительно понравилась. Жаль, что все так вышло. Но я тебе клянусь: к смерти твоей подруги я не имею отношения. Я с женщинами не воюю. Ты иди, – он кивнул на коридор, по которому они пришли. – Полиция теперь тебя защитит. А я поищу другой выход. Не говори им про меня… Я просто тихо свалю, обещаю. Ты больше никогда обо мне даже не услышишь.
Она кивнула, чувствуя, что на этот раз сказать ничего не получится: горло отчего-то сдавило. Алексей протянул ей зажигалку: прямоугольную, массивную, заправленную бензином. Из тех, что можно поджечь – и она будет гореть, пока не захлопнешь крышку. С этой зажигалкой Юля и пошла обратно."
"Соболев повторил свою тираду еще раз, но многочисленные стены отражали его голос и мешали сориентироваться. Юля свернула куда-то наугад, двигаясь до невозможности медленно. Зажигалка дрожала в ее руке и освещала не так много, как хотелось бы.
Каждый новый поворот давался с трудом: страх почти полностью сковывал ее. Юле все больше казалось, что она ходит кругами. Что за дурацкая архитектура, кто так строит?
Еще один поворот – и ноги вновь свело от страха, они буквально приросли к земле. Свет зажигалки рассеял тьму в очередном глухом закутке, и Юля увидела в углу уже знакомую женскую фигуру в длинной белой рубахе. Лицо женщины оставалось в тени, и очень хотелось себя убедить в том, что это ряженая подружка того парня, что так и остался для нее безымянным, но она знала, что это не так.
Фигура качнулась вперед, приближаясь, и это помогло сбросить с себя паралич: Юля вскрикнула и бросилась бежать.
Глава 21
За едва различимым силуэтом Влад, как ему показалось, шел довольно долго. Сам не зная зачем. Его вело то ли любопытство, то ли выжигающая всякую осторожность надежда, что это – первый шаг к возвращению зрения.
Видение плыло медленно, то ли никуда не торопясь, то ли специально подстраиваясь под его возможности.
Словно заманивало куда-то. Или просто – манило.
Они шли друг за другом сквозь коридоры с провалами в полу и пустые дверные проемы, иногда путь им преграждали двери – едва держащиеся на петлях и висящие вполне уверенно, а узкая лестница опустила их в подвал. Время от времени чуткого уха Влада касался топот чужих шагов, какие-то выкрики, но сейчас ему не было до других никакого дела. Он шел словно под гипнозом, опутанный невидимыми нитями.
