Все, на что ее хватало, – это редкие явления. Она приходила к тебе не для того, чтобы убить. Полагаю, она и вселиться в тебя не могла. Просто звала. Ей нужно было, чтобы ты пришла в усадьбу, нашла ее портрет и перевернула его. Но это сделал я, вызволив ее силу. Когда оказалось, что со мной она ничего сделать не может, она первым делом отправилась за теми, кто весь последний год осквернял ее дом своей лабораторией и использовал ее образ. К счастью, я успел пленить ее снова до того, как она добралась до тебя.
Юля кивнула и неожиданно для себя шмыгнула носом.
– Жаль только, что она успела добраться до Лешки…
– Тебе его жалко? – удивился Влад.
Это прозвучало так, что Юля смутилась собственных чувств и попыталась оправдаться:
– Он помог мне. Защитил от своих… подельников. И он был… очень милым, понимаете? И сказал, что я действительно ему понравилась… Мне кажется, он был не таким уж плохим человеком. У него родители и два младших брата. Когда мы гуляли, он рассказывал про них. Сказал, что помогает всем… Он не для себя все это делал! Ну, или не только для себя…
– Это, конечно, делает его хорошим сыном и братом, – холодно заметил Влад, – но не делает хорошим человеком.
Юль, он продавал наркотики. Людям, у которых тоже есть родители, дети, братья и сестры. Он участвовал в убийстве твоего приятеля Вити, а у того, насколько я знаю, тоже родители остались.
Юля шумно вздохнула и прикрыла глаза, кивая.
– Да-да, я все это понимаю. Вы правы, конечно… Просто… Понимаете, кажется, я успела в него немножечко влюбиться, – едва слышно призналась она.
"
"– Тогда порадуйся, что все закончилось так быстро. Тебе какое-то время будет грустно, но останутся только приятные воспоминания об одном свидании. Если бы все длилось дольше, и ты успела бы сильнее им увлечься, твоя жизнь могла превратиться в ад. Это в романах отношения с плохими парнями – постоянный источник драйва. А в жизни это только источник проблем и опасности. Результат в любом случае был бы печален. Ни к чему хорошему роман с наркодилером привести не может.
Юля снова покивала, но на этот раз молча. Ей нечего было возразить на его доводы, очень уж логично они звучали. Но эмоции редко подчиняются логике.
– Самое ужасное, что я их отчасти понимаю, – добавила она, хотя никому другому никогда не сказала бы этого. Но Влад действовал на нее как-то странно. Может быть, потому что не видел, а потому разговор с ним отчасти напоминал исповедь, какой ее показывают в фильмах.
