— Не вижу ничего странного. Времена, когда барышень запирали в теремах, к счастью, давно миновали.
— К счастью ли? — подчеркнуто глубокомысленно заметил Кошкин. — Отцы наши-то, поди, знали, что делали.
Он поднял голову, видимо, демонстративно возводя глаза к небу. Ступил не глядя и. Стрельцов едва удержал его.
— Что случилось?
— Встал неловко. — Кошкин попытался опереться на поджатую ногу и снова охнул. — Невезучий сегодня день.
— Послать за Иваном Михайловичем?
— Не верю я докторам, старинные-то средства не в пример лучше.
Кряхтя и ворча, купец взобрался в коляску и наконец укатил.
Я обнаружила, что последние минуты едва дышала. Пальцы, вцепившиеся в перила, ныли, и я машинально растерла их.
Исправник направился ко мне.
— Глафира Андреевна, я начинаю опасаться за ноги всех остальных ваших гостей. Этак может случиться поветрие — куда там прошлогодней холере!
— Я бы предпочла, чтобы он свернул шею, — огрызнулась я.
Может быть, и следовало поддержать шутку, но я чувствовала себя увязшей в паутине мухой, к которой не торопясь приближается паук.
Чем активнее брыкаешься — тем сильнее запутываешься.
— Не берите грех на душу, — без тени улыбки ответил он.
— Не понимаю вас.
Он пожал плечами.
— Сделаю вид, что поверил. О чем вы так долго беседовали с Нелидовым?
— О делах, Кирилл Аркадьевич. Сергей Семенович искал место управляющего, и я наняла его на испытательный срок. Однако, похоже, господин Кошкин убедил вас в своем и вашем праве контролировать мои беседы?
3
Стрельцов едва заметно улыбнулся.
— Господин Кошкин вряд ли способен повлиять на мои суждения. И, разумеется, никто не вправе контролировать ваши беседы, Глафира Андреевна.
Что-то в его голосе, а может, в выражении лица под маской безупречной вежливости мне не понравилось. Совсем не понравилось.
— Но?
— «Но»? — переспросил он.
— Договаривайте.
— Я всегда считал, что обещания — не просто слова. Их нельзя толковать по-разному в зависимости от обстоятельств.
Или они были даны — или нет. Очень легко убедить себя, что прошлые обязательства больше не имеют силы, когда появляется… — уголок его рта искривился, — более привлекательная перспектива.
Горло перехватило от обиды и разочарования.
— Вот, значит, как… — выдавила я. — Похоже, ваши суждения не так независимы, как хотелось бы.
Глаза защипало, я уставилась на крышу амбара, часто моргая. Надо бы подлатать. И посуду мыть пора.
