Будто ему действительно было приятно произвести впечатление — или мне хотелось так думать? Хотелось думать, будто его интересует что-то — или кто-то — кроме долга?
Ветерок пробрался под шаль. Я передернула плечами, ощутив, как взмокли от страха волосы на затылке и спина.
— Вы позволите, Глафира Андреевна? — Не дожидаясь ответа, Нелидов накинул мне на плечи сюртук. — Вам бы домой, чтобы не простыть.
Лицо Стрельцова перестало что-либо выражать, словно опустилось забрало шлема.
Что за глупости в голову лезут?
— В самом деле, шли бы вы домой, барышня, — снова вмешался Гришин.
— Этакую страсть пережили и даже в обморок не свалились. Отдохнуть бы вам. Да и ветерок по весне коварный бывает. — Он обернулся к Стрельцову. — Ваше сиятельство, что с трофеем прикажете делать?
— Это Глафире Андреевне решать, — сухо ответил исправник.
— С чего бы? — так же сухо поинтересовалась я. — Вы добыли, ваш и трофей.
— Тогда позвольте подарить его вам, — сказал он таким тоном, что я едва удержалась, чтобы не рассказать — подробно и громко, — что ему делать со своим подарком.
— Благодарю.
Я вернула Нелидову его сюртук: разозлилась так, что жарко стало. И только после этого поняла: это короткое слово прозвучало так, что было непонятно, к кому обращено. То ли управляющему — за сюртук, то ли Стрельцову — за трофей.
— Знатная шуба выйдет. — Гришин будто не заметил напряжения, повисшего над лугом.
А может, слишком хорошо заметил, уж чересчур легкомысленно звучал его голос.
— Хотя для такой хрупкой барышни, наверное, тяжеловата будет медвежья-то шуба.
Тогда полость в сани справить, чтобы зимой в дороге не зябнуть.
— Я ничего в этом не понимаю, — призналась я. Обернулась, чтобы приказать Нелидову распорядиться — раз мой трофей, пусть управляющий и командует — но пролетевшая перед глазами пчела отвлекла меня.
Пчела!
Я огляделась.
Над развороченной колодой кружили пчелы. На земле валялись обломки сот, пахло медом, но куда сильнее чувствовался сладковатый, с легкой кислинкой запах растревоженных пчел.
Неподалеку на кусте орешника собирался, гудел рой, но не уверенно и низко, как обычно бывает, а тревожно, выше тоном. Так он гудит, оставшись без матки.
Все глупости мигом вылетели у меня из головы.
— Герасим, бегом за ройницей! Если ее нет — тащи любую корзину с крышкой, коробку, ящик — что найдешь! Да, и захвати еще одну корзину и нож — для сот, и дымарь.
Дворник энергично кивнул и умчался.
— Сергей Семенович, подсветите, пожалуйста, над разрушенной колодой.
