Хозяйка старой пасеки

Попытка разрядить ситуацию не удалась.

— Много ты успела услышать?

— Да ничего я не расслышала, только последнюю фразу. — Она вздернула носик. — Я никуда не поеду.

— Это не обсуждается, — все так же сухо произнес граф. — Марш наверх, готовиться ко сну. Глафира Андреевна придет, когда закончит свои дела.

— Сперва допрашиваешь, потом командуешь! Какая муха тебя укусила, ведешь себя как настоящий… деспот! — Забывшись, девушка попыталась топнуть и едва устояла на костылях. — Тем более сам не знаешь, чего хочешь! Утром уговаривал меня остаться здесь, а теперь велишь уехать! И это мы, барышни, считаемся ветреными!

— Обстоятельства изменились.

— Какие еще обстоятельства? Моя нога, — она приподняла гипс, — по-прежнему не действует, дороги за полдня явно не просохли, а Иван Михайлович сказал, что свежий воздух и новые впечатления ускорят выздоровление.

— Я твой ближайший родственник, и я отвечаю за твое здоровье. Как телесное, так и душевное. Поэтому ты уедешь, и прекрати это дурацкое препирательство! Барышня должна вести себя…

— … смиренно и благонравно.

— Варенька умудрилась произнести это тоном пай-девочки и возвела взгляд в потолок, всем видом показывая, как ей надоели наставления. И тем же тоном пай-девочки продолжила: — Но что касается моего здоровья — разве оно уже не пострадало?

Стрельцов бросил на меня быстрый взгляд. В любой другой ситуации я исчезла бы из комнаты под благовидным предлогом, позволив родственникам разобраться между собой без посторонних. Но сейчас я была слишком зла, чтобы щадить его самолюбие.

Он-то мое не пощадил. Я отвернулась к посуде, часто моргая. Дура, какая же я дура! Сама придумала, сама обиделась. Сама приняла банальную вежливость — да, непривычную для нашего мира, но вполне нормальную здесь! — за какие-то особые душевные качества, сама расстроилась, когда он оказался обычным человеком своего времени — а кем еще он должен был оказаться?

Только все равно хотелось плакать.

— Как телесное, так и душевное. — Стрельцов выделил голосом последнее слово.

— В некоторых ситуациях благонравие важнее всего остального.

Варенька ахнула.

— Я поняла! — воскликнула она. — Ты считаешь, что здесь неподобающее… Но ты же сказал, что эта история — неправда! Глупая выдумка!

Я развернулась.

— Выдумка?

Голос сорвался. Я прокусила губу — так что во рту стало солоно от крови, но это не помогло. Слезы потекли по щекам.

Варенька растерянно перевела взгляд с меня на кузена, и снова на меня.

— Уйдите, — выдавила я. — Оба. Пожалуйста.