Хозяйка старой пасеки

"

"Нет, все же надо сказать спасибо деду, настоявшему, чтобы меня назвали в честь его собственной бабки: «Везучая была, счастливая, пусть и внучке счастья привалит». Со счастьем не слишком задалось, зато драться я научилась еще в детском саду, и никакие «ты же девочка» не помогали. Если этот тип распустит руки — получит топором. Плевать на отпечатки пальцев — наверняка мои там уже есть.

— Смею. Я — племянница ныне покойной хозяйки дома. А вы до сих пор не представились.

— «Племянница», — фыркнул он. — Седьмая вода на киселе, и в ножки должна кланяться, что тебя из милости кормят.

— О да, милость я уже оценила. Так все же — соизвольте представиться.

— Савелий Никитич Кузьмин, управляющий.

— Не могу сказать, что очень приятно. И по-прежнему не понимаю, по какому праву вы или кухарка пытаетесь мною командовать и куда-то запирать, — заявила я с уверенностью, которой вовсе не испытывала. Если Герасим встанет на их сторону, троих я не одолею. И на чьей стороне будет остальная прислуга?

Если она есть, та остальная прислуга.

На вопли должен был сбежаться весь дом, а явилось только трое.

— Я экономка! — возмутилась горлопанка.

— Неважно. Я могу выставить вас обоих без рекомендаций.

Как бы они меня не пристукнули ночью без рекомендаций. Но терять было в любом случае нечего, и я продолжала:

— Поэтому в ваших интересах срочно отправиться за… — Как же зовется местная полиция? — Представителем власти.

— Да я тебя в желтый дом упеку! — взорвался хлыщ.

— Герасим, будь добр.

Мужик хмыкнул в усы и легонько взял хлыща под локоток.

Тот вытаращился на него, словно впервые увидел. Дернулся, но бережная хватка оказалась обманчивой, вырваться не вышло. Герасим махнул экономке, мол, пошли. Та двинулась из комнаты деревянными шагами зомби — так, похоже, оторопела.

Я вышла за ними. Дворник закрыл дверь, вопросительно посмотрел на меня.

— В ту комнату ведь нельзя зайти с другой стороны? — спросила я.

Ох, вот так и палятся шпионы! Но не уточнить этого я не могла: весь дом, кроме «моей» клетушки, выглядел как череда проходных комнат, одна за другой.

Толку закрывать одну дверь, если можно зайти с другой стороны?

Дворник кивнул.

— Хорошо. Савелий Никитич, вы еще здесь? Как власти расценят вашу медлительность? Как желание скрыть преступление?

Управляющий отчетливо скрипнул зубами.

— Я за исправником. Хорошо, что он гостит в Ольховке, быстро тебе наглости убавит. — Он стремительно зашагал по прочь.

Может, и убавит, но сдаваться я не собиралась.