Хозяйка старой пасеки

Помню, когда мы с покойным моим Павлом Дмитриевичем в Дулесовской крепости оказались… Там бунтовщики всех перебили, а меня спасли соленые огурцы: в погребе пряталась, в бочке. Две недели там сидела, пока Павел Дмитриевич, тогда еще поручик, с отрядом не появился. А после нам пришлось через леса пробираться, по весенней распутице. Пришлось самой о себе заботиться. Барышню-то, конечно, все берегли как могли, да не будешь же денщику свои панталоны совать?

Варенька, побагровев, хватанула ртом воздух, не вынеся такого бесстыдства.

Иван Михайлович хмыкнул в усы. Стрельцов, смущение которого выдавали только порозовевшие скулы, усмехнулся.

— Кажется, вы найдете общий язык с нашей очаровательной хозяйкой.

— Зато к лету я уже была замужней дамой. — Марья Алексеевна словно и не заметила всеобщей неловкости. — Павел Дмитриевич хотел было отложить венчание до возвращения в столицу, да только я ему напомнила, что две недели в пути наедине с барышней — это уже повод к свадьбе, хочешь ты того или нет.

— Ах, оставьте ваши неприличные истории! — простонала Варенька, все еще пунцовая.

— Вы… вы… — Она явно не могла подобрать слов выразить возмущение.

— Я женщина, много повидавшая на своем веку, — невозмутимо закончила за нее Мария Алексеевна. — Что до неприличных историй… Поверьте, душа моя, неприличные истории случаются даже в лучших семействах. Особенно в лучших семействах, — многозначительно добавила она.

Варенька издала сдавленный звук и демонстративно отвернулась к спинке дивана.

— Пойдемте обедать, — с деланой жизнерадостностью заявила я.

— Блины простынут.

— Блины? — оживилась Варенька, приподнявшись на диване.

Я не удержалась от улыбки.

— Если вам трудно спускаться, я принесу наверх.

— Я вам помогу, — сказал Стрельцов.

Варенька расцвела, оказавшись в центре внимания, но, прежде чем она успела ответить, вмешалась Мария Алексеевна. Генерал в юбке, честное слово!

— Нет-нет, молодой барышне полезно двигаться, правда, Иван Михайлович?"

"— Правда, — согласился тот, оглаживая усы.

— По мере возможности. До завтра вам лучше не опираться на больную ногу, пока гипс не затвердеет как следует…

Девушка торжествующе посмотрела на Марию Алексеевну.

— Но двигаться вам необходимо, — продолжал доктор. — Сегодня мы все поможем вам по мере сил, а завтра, когда гипс застынет, вы спокойно сможете ходить с помощью костылей.

— О! Ходить с костылями, как какая-то… инвалидка! — Ее глаза начали стремительно наливаться слезами.

Доктор оказался непреклонен.