Да и широкоплечий бородатый мужик, Касьян, кажется, хлопотавший у старой облезлой повозки, тоже не казался опасным."
"Из-под ресниц наблюдала за всем, что происходило на поляне, пытаясь понять, куда же я попала.
Судя по тому, что повозка на лошадиной тяге, одна штука которой паслась неподалёку, пощипывая первую весеннюю травку, автомобилей здесь нет. Хотя не факт, может меня забросило в такую тмутаракань, где проще вот так, на лошадке.
Хотя убогая одежда, сплошь из натуральных материалов, прозрачно намекала, что я отнюдь не в современном мире.
Скорее, в средневековье.
На ум пришли вши, крысы и стойкое амбре ночных горшков, выливаемых прямо на улицу.
Голова сразу нещадно зачесалась, словно по ней табуном проскакала толпа мелкой живности. Рука сама потянулась вверх, и с непривычки сразу же запуталась в длинных волосах.
А ещё, я нащупала на затылке ту самую шишку. Видимо, именно она была виновницей того, что это тело осталось без своей законной хозяйки и приняло меня. Я всё же решила, что для меня предпочтительней версия номер два, что я попала в другой мир и теперь буду здесь обживаться.
Наконец, согрелась, и моя деятельная натура жаждала знаний. Всё, что происходило на поляне, я уже рассмотрела во всех подробностях. Хотелось бы почерпнуть немного информации из разговоров, вот только сестра Лусинда надменно держалась в стороне и не желала вступать в разговор. А нянюшка и Касьян перебрасывались ничего не значащими фразами, в основном касающимися ремонта повозки.
- Готова! Можно ехать!
Наконец объявил он.
Нянюшка засуетилась, собирая вещи, и относя их к повозке. Я, было, попыталась встать и помочь, но оказалось, что у меня нет обуви. Сухие веточки и трава слегка покалывали ноги, не привыкшие ходить босиком. Земля была прохладной и слегка пружинила под ступнями.
- Да, что ты!
Вновь взмахнула руками нянюшка.
- Ты свою обувку, видать, в реке утопила. Геть в карету и ноги в одеяло закутай.
Карета, как гордо её именовала нянюшка, представляла собой большой облезлый ящик на высоких деревянных колёсах, обитых металлическим ободом.
Внутри, друг напротив друга, две широкие деревянные лавки, донельзя жёсткие и неудобные
Уселась в уголок, вновь закутавшись в одеяло. В карете попахивало старым тряпьём, и я не сразу поняла, что это от того самого одеяла. Просто, на свежем воздухе этого не замечала. Но в повозке было даже холодней, чем на улице, посему только плотнее завернулась в этот старый, замызганный кусок шерсти.
