Мужики посидели, покумекали, и сказали, что сделают! Нашли в деревнях и плотника, и каменщика, и теперь на заднем дворе с раннего утра было шумно и людно.
В Дальнем, у Мирослава, на днях стадо овец увеличилось почти в двое. Теперь по нашим лугам носились крошечные пушистые ягнята.
Увеличилось и поголовье крупного рогатого скота, телят деревенские носили чуть ли не на руках. К ним прибавилось несколько смешных, длинноногих жеребят.
На заднем дворе несколько клушек тоже решили пополнить ряды счастливых мамаш, усевшись высиживать цыплят.
Жизнь постепенно налаживалась.
Сетослав колдовал над своими ульями, взяв себе трёх учеников. Они все вместе мастерили новые ульи, собираясь поставить ещё несколько пасек. Я не углублялась в их дела, ничегошеньки в этом не понимаю!
На лугах то там, то тут виднелись остроконечные верхушки стогов с душистым сеном. Заготовка его шла полным ходом.
Поля радовали дружными и крепкими всходами, а я не уставала радовать луговиков и полевиков угощением.
Не забыла и про водяного, навестила его ещё раз.
Он торжественно вручил мне оговорённые двадцать жемчужин. Мне показалось, или он действительно прибавил в весе?
Оказывается, Светослав, как я и просила, соорудил недалеко от деревни новый мосток, на котором теперь не переводилось угощение для водяного. Мужики заметили, что сынок старосты зачастил за деревню, и вытрясли из него признание, в том, что он оставляет там гостинчик для хозяина озера. Над ним сначала посмеялись, а потом заметили, что улов рыбы в эти дни намного богаче, и сами, тайком, стали оставлять на мостке угощение.
А что! Хорошая идея! Не всё же мне самой мотаться по полям-лугам, нужно научить всех деревенских, как притянуть удачу!
Рыбы выловили очень много. Её тут же, прямо на берегу солили, сушили, коптили. Наберётся телеги на три! Пора уже и в город, на продажу везти.
У Сашко на глиняном карьере тоже дело постепенно налаживалось. Из первой партии сырцовых кирпичей уже сложили две времянки для рабочих.
Старую каменную сторожку разобрали, поставив из камня большую печь для обжига.
Всё было готово для изготовления первого обожжённого, керамического кирпича.
Рядом с карьером издалека были видны огромные трёхметровые кучи глины, которые проливали водой, и оставляли на день-два «прочахнуть», вымывая таким образом все лишние примеси. Затем Сашко смешивал глину в разных пропорциях с песком, ища тот самый состав, при котором обожжённые кирпичи станут крепче камня.
