А значит, она вцепится в моего муженька железной хваткой, словно ротвейлер, не оторвёшь.
Зная её методы работы, на сто процентов уверена, что у подруги уже собрана в папочку вся подноготная Андрея, времени у неё на это был целый месяц, с тех пор, как я рассказала о его измене. Мне не говорила, чтоб ещё больше не волновать, но я видела, как она тайком прячет что-то, стоит мне только оказаться поблизости. Подруга щадила мои нервы.
А если это так, то муженёк реально попал! Юлька со своими связями его похоронит, откопает и ещё раз похоронит! Впрочем, он сам выбрал свою судьбу.
А какова моя судьба? Что ждёт меня в этом новом, совершенно незнакомом мире? Почему-то именно сейчас поняла, что всё это реально. Поскрипывающая, грозящая рассыпаться прямо на дороге повозка, гордо именуемая нянюшкой каретой, и сама нянюшка, спящая на соседней лавке, и поднимающееся над полем солнце, краешек которого я видела со своего места в оконце. Вот прямо сейчас весь этот мир, он принял меня, признал своей.
Пересела ближе к дверце, полностью отдёргивая выцветшую, ветхую занавеску, закрывающую окно.
Стекла, конечно же, не было и в лицо подул прохладный ветерок. Но ярко жёлтый диск солнца, поднимающийся все выше в небеса, обещал жаркий день.
Мы ехали по грунтовой дороге и позади кареты поднималась серой дымкой пыль. Луга, простирающиеся до самого горизонта, радовали глаз молодой зеленью. Иногда встречались небольшие рощицы. На деревьях только проклюнулись почки и ветки были похожи на ажурные кружева. Сама не заметила, как начала улыбаться.
За всеми своими мыслями не заметила, как проснулась нянюшка и теперь задумчиво смотрела на меня. Она как-то изменилась, плечи расправились, спина стала ровнее, а с лица исчезло придурковатое добродушие - взгляд стал уверенным и серьёзным. Да и сама, она словно несколько годков скинула. Интересные метаморфозы, что бы там они не означали.
- Нравится?
Она подвинулась ближе к окошку.
- Очень!
Не стала я кривить душой.
- Эти земли всегда принадлежали роду Снежных, а теперь ты их хозяйка.
И только в твоих силах возродить их былое величие.
В её словах чувствовалась какая-то горечь и обречённость. Словно женщина не верила, что мне это по силам.
За окошком показались кособокие домики, крытые соломой. Босоногие дети, одетые в старенькую, латаную-перелатаную одежонку, копошились прямо у дороги. Они побежали за нашей повозкой, подбадривая друг друга криками.
- А где взрослые? - вырвалось у меня.
Кроме детей в деревне никого не было видно.
