Не было отверстия для чернил, не было стержня или грифеля. Я бы ещё долго ломала голову, пока не догадалась провести одной такой палочкой по бумаге.
На листе остался тёмно серый след. Да это карандаш! Судя по всему, серебряный.
Теперь я могла записывать свои мысли, вопросы, и пора возобновить записи в амбарной книге. Вот, прямо, сейчас!
Точной сегодняшней даты я не знала, поэтому написала только год. Первой записью стало:
- Вернулась в поместье.
Рука сама вывела привычную роспись под этой записью. Радует, что я умею писать, не хотелось бы обучаться этому заново.
Отложив в сторону серебряный карандаш, вернулась к записи, которую просматривала перед этим, долистала в обратную сторону до времени, когда ещё поместьем управлял супруг нянюшки.
Записи были сделаны твердой мужской рукой и радовали цифрами прихода. Поместье поставляло на рынок огромное количество шерсти. Помимо этого, на рынок отправлялось заготовленное сырье стахиса. Это, кажется, то самое, чем окрашивают шерсть?
Рыба, сыры, колбасы - что только ни производилось в поместье.
Отдельной статьёй шел учет продажи трифилия - четырёхлистного клевера, из которого изготавливали заготовки почти всех известных зелий.
Ещё одной, самой большой, статьёй дохода было изготовление глиняных изделий. В одной из деревень было налажено производство тех самых труб для водопровода и других глиняных вещей, вплоть до обычной посуды."
"«Горшечное» - вывела я название деревни, поставив жирный знак вопроса. Это название я не встретила среди проданных деревень.
Если мне сильно повезёт и глиняный карьер все ещё находится на территории поместья, это будет настоящей удачей.
Записи о продаже рыбы натолкнули меня на мысль, что было бы неплохо съездить в Озёрное. Других водоёмов на карте я не наблюдала, значит, рыба привозилась именно, оттуда. И это будет то, чем я займусь завтра с утра.
Незаметно пролетел день, за окном сгущались сумерки, и мне становилось всё труднее читать лежащие передо мной записи. Несса уже дважды прибегала звать меня на ужин, но я отмахивалась:
- Позже.
Пока за мной самолично не пришла нянюшка и не погнала в столовую.
Только встав из-за письменного стола, поняла, как затекла спина и то самое место, на котором я сидела. Определённо, с этой неудобной мебелью нужно что-то делать!
За ужином я объявила, что поутру собираюсь в Озёрное. Нянюшка, конечно же, поедет со мной. К ней все уже привыкли, как представителю какой-никакой власти.
Ужин был вкусным, но однообразным.
