Хозяйка таверны: спасти семью

Лео быстро соорудил что-то вроде открытых полок в три уровня, чтобы я могла расставить побольше блюд на них.

Вышло красиво. Для еще большей привлекательности украсила нашу импровизированную «витрину» одной симпатичной картиной Лерии в узкой рамке. На ней был изображен замок у моря, и грозные пенистые волны били в стены величественного строения с откровенной яростью.

Я понимала, что моя идея может и не принести плода. Готовилась к поражению заранее, чтобы не сильно разочаровываться, но, видя полное отчуждение прохожих, которые в нашу сторону даже лиц не поворачивали, я чувствовала глубокое уныние.

Блин, так нельзя! Стоять на улице с кислой миной в придачу к неудаче было неразумно. Но от тщетности всех попыток вырваться из западни, устроенной Крэйгом, было больно.

Санни терся рядом, пока Лео занимался чем-то в доме. Мы сменяли друг друга каждый час, и я, освободившись, бежала на кухню, чтобы замесить еще теста: на сегодня у нас был еще один заказ от Агнии.

Через некоторое время, переборов смущение, я попыталась зазывать прохожих, как торговка на базаре, но от этого они стали пробегать мимо еще быстрее.

Блин, да что же это такое?

Наконец, в конце улицы показалась пожилая женщина лет шестидесяти – невысокая, плотно сбитая, в забавной шляпке с короткими полями. Она шла под ручку с девушкой лет пятнадцати, и именно эта девчушка первая обратила внимание на нашу витрину.

- Ба, посмотри какая прелесть! – воскликнула она, указывая на горку нарезанной пиццы и пышные пирожки.

Женщина лишь поджала губы и постаралась поскорее пройти мимо, как и остальные, но девушка не унималась. Мол, хочу вкусняшек, и всё тут.

Впервые в жизни чьи-то капризы принесли пользу, потому что женщина всё-таки остановилась, развернулась к нам, чтобы окинуть меня и Санни напряженным взглядом, после чего подошла-таки поближе.

Ее внучка засияла довольством.

- Милочка... – обратилась женщина ко мне столь приглушённо, что я едва её расслышала. – Заверните мне вот этого десять кусочков…

Она выбрала пиццу и начала странно оглядываться по сторонам, словно пытаясь убедиться, что никто ее сейчас не видит.

И действительно, некоторое время улица оставалась пуста, поэтому женщина терпеливо дождалась, пока я заверну пиццу в бумагу и протяну ей.