Онлайн-библиотека книг
Стой! Куда она побежала? К краю стола? Самоубиться решила? А нет, ее просто подманил пальцем Антон.
— Хочу. Купим?
— Это наверное не оттуда, куда мы идём.
— Да без разницы. Штука забавная. Хочу и будет.
— Непременно. Спросите у ребят, где они ее покупали.
— Ага, — кивнул головой бандит и широким шагом направился к выходу в волшебную дверь.
— Переодеться не забудь, — донеслось назидательное с потолка, — Побьют за оголенные соблазнительные формы и будут правы.
— Не подхалимничай, не прощу.
— Мазать перила дёгтем — плохая идея.
— Скажи спасибо, что я ещё зелёнку на твой пол не разлила.
— Садистка, — прошипел дом.
На пол вывалились из воздуха длинный плащ, простое серебристо- серое платье и туфельки ему в тон с отделкой из крупного жемчуга.
— Антон, я сейчас! — крикнула я в широкую спину.
— Я там подожду! Да дверьми.
— Хорошо.
Наскоро скинула с себя всю одежду, — хоть бы никто ко мне в комнату сейчас не вошёл! — и переоделась в подходящий наряд. Мельком взглянула на себя в зеркало. Хороша! Ещё бы волосы заплести во что-нибудь интересное.
Вышла за двери и тут же услышала голоса. Похоже, что к нам кто-то пожаловал. Надеюсь, не гости? Может быть, знакомые Карла? Голоса вроде громкие, наглые. Нет, такие на гостей не потянут. Скорее уж стража. Уф.
— Беглый каторжник? Грабитель и вор? Влез в дом, разорил шкатулки хозяйки. Почему остальные собравшиеся не досмотрели? — грохочет сильный мужской бас, — Документы!
— Я свой. То есть хозяйкин, — мягко отвечает Антон. Вот уж не думала, что он так умеет менять и голос, и интонацию, — Взял стекляшки, чтобы промыть и высушить на солнце как следует.
Я шагнула в гостиную. Так и есть, стражи облепили Антона плотным кольцом. Интересно, по чью душу они пожаловали. Уж не по мою ли собственную. Канцлер погиб, а я так ничего и не узнала в ратуше. Может быть, обвинили в его смерти меня.
Бежать? Ну уж нет. Справлюсь. Жаль, Лео здесь нет. Он бы точно подсказал мне что делать.
Лео
Тяжело и грузно ступает по пахоте королевский конь.
Крестьяне при одном только взгляде на меня разбегаются, бросая инструмент и пожитки. Здесь все ещё уверены в том, что я умер. Принимают за умертвие, ну и пускай.
Брата нет больше, земли чуть не ушли с молотка.
