Несколько слов крупным шрифтом, картинки-наброски, сделанные, похоже, углем, и перепечатанные потом дешевой краской. Но Алистера можно было узнать. Я незаметно обвела пальцем его профиль и со вздохом вернула книгу владельцу. Не стоит бередить сердечные раны. Только вот… Когда дали сигнал разойтись по фургонам, я улеглась в гамак, сжала руками горячую грелку и попросила кого-то неведомого мне сохранить строгие серые глаза, светлые волосы и безупречный профиль. Просто так.
* * *
Алистер лежал в постели и клял все на свете.
Особенно мэра этого забытого богом городка. Надо же догадаться – стрелять в королевского инспектора из арбалета! Этот мерзкий зажравшийся тип так стремился прикрыть свои грешки, что нанимая за гроши какого-то бедолагу, не подумал о команде герцога!
Хорошо обученные солдаты успели и командира подхватить, и лекаря отыскать, и мэрию запереть. А потом и голубя к его величеству отправили, да не одного.
Его величество очень не любил, когда на его верных слуг нападают.
Поэтому в одночасье на город обрушились все возможные специалисты – от сыскарей, до коллег-инспекторов.
Когда ди Новайо пришел в себя в доме одного из местных синьоров, ему сразу принесли отчет прибывших королевских дознавателей, успевших перевернуть город и поставить обратно.
Бывший мэр уже болтался в петле на площади в назидание соучастникам. Непостроенные мосты, дороги и больницы спешно возводились под внимательным надзором нового мэра. А самого Алистера ожидала королевская милость – десять процентов от конфискованного добра и… приглашение на праздник молодого вина в шато!
Эту строчку в послании от короля герцог перечитал несколько раз.
Ранение было тяжелым, он провалялся без сознания почти десять дней, и лекарь не давал гарантии выздоровления. Поэтому король решил, что его инспектору будет полезно выпить волшебного вина для поправки здоровья и заодно оценить, как ведет дела новый королевский винодел. Стало ли вино вкуснее и слаще при Роналдо Рокуэлле?
Алистер вздохнул, отложил письмо и осторожно попробовал потянуться.
Плечо прострелило болью, но тело просило движения. Медленно, стараясь не тревожить рану, герцог поднялся и, опираясь на мебель, прошелся по комнате, оценивая свое состояние. Пожалуй, король прав – раньше ноября он не вернется к работе.
Десять шагов вдоль кровати бросили его в пот. Ноги дрожали, голова кружилась. Лекарь уверял, что жизненно важные органы не задеты.
