С дамой Матильдой они любезно расстались, как и было оговорено. Вот только герцог даже и не вспомнил, спроси его кто, где и когда они договорились встретиться. Обратная дорога виделась размытой дымкой где-то далеко, за горизонтом. А впереди была встреча, которой он жаждал каждой клеточкой своего тела.
Алистер и сам не замечал, что, чем ближе подъезжали к шато, тем сильнее пришпоривал коня. В конце концов, один из его гвардейцев был вынужден догнать командира и попросить немного сбавить ход.
– Лошади устали, ваша светлость.
Герцог одёрнул себя – его нетерпение не должно калечить лошадей. И животные, и люди заслужили отдых.
Он объявил привал на два часа и сам начал обтирать своего коня. Нужно было занять чем-то руки и мысли. Думать о том, что ждёт его в шато (и ждёт ли), Алистер не мог. Пусть всё будет, как будет. Даже если она отвернётся, увидев его, даже если лишь холодно произнесёт слова приветствия, он всё равно хотел быть там. Просто увидеть. Вдохнуть её запах. Коснуться руки.
Это было наваждением.
Сродни безумию. И только расстояние удерживало герцога в здравом рассудке. Теперь же… Он не знал, что будет дальше. И не хотел знать.
Шато они достигли глубоким вечером. Герцог знал, что праздник начнётся в полночь. И завернул в ближайший городок. Ему и людям нужно было немного отдохнуть и привести себя в порядок.
В ночь Бино-Нуво молодое вино горячило кровь. Было бы слишком жестоко держать своих гвардейцев вдалеке от праздника. Поэтому ди Новайо объявил увольнительную для всех. Предупредив, что к полудню все должны быть в собранном состоянии, способные двигаться обратно.
И тем, кто не появится вовремя, лучше ему на глаза и вовсе не попадаться.
Люди зашумели, посмеиваясь и предлагая герцогу самому не забыть точку и время сбора.
Алистер хмыкнул и вскочил на коня. До полуночи оставалось меньше получаса.
Шато светилось многочисленными огнями и звучало громкими голосами большой толпы. Видно и слышно издалека. Алистер оставил коня на попечение мальчишки, сунув ему монетку и обещая ещё одну утром.
И двинулся к дому, перед которым было больше всего огней. И людей.
Издалека он увидел три огромные бочки с молодым вином. Старый жрец стоял на каком-то постаменте, возвышаясь над толпой. В руке он держал бокал, пока ещё пустой, и говорил о празднике и прочей ерунде.
Даже не задумываясь над словами старика Одэлиса, герцог блуждал глазами по толпе. Он понимал, что нужно искать в ближнем круге. Вряд ли она будет далеко от своего наставника.
