Рядом виднелся футляр, а внутри нашелся смычок, пучок отмытого и вычесанного конского волоса, а еще довольно толстая тетрадь. Я открыла ее, и слезы снова вскипели на глазах: ноты! Непривычные мне – вместо точек квадратики, и нет пяти линеек скрипичного ключа, но я могу их прочесть! И записка от дядюшки Одэлиса: «Подарок моей ученице на день рождения»!
Ох, он ведь единственный в этом мире знал, что я играю на скрипке! И приготовил для меня подарок! Слезы закапали на инструмент, и я испуганно утерла их. Нет уж! Не буду больше рыдать! В этом нет смысла! Лучше…
Руки сами потянулись к скрипке, смычок лег в руку.
Что я хочу сыграть сейчас? Что смогу исполнить в память о самом лучшем человеке, подарившем мне вторую жизнь?
Глава 32
Я прижала инструмент подбородком, и словно сама собой полилась нежная мелодия. Прелюдия e-moll Шопена, моя любимая и лучше всего перекликающаяся сейчас с моими чувствами.
Я играла на скрипке, позабыв обо всём на свете. Музыка звала меня за собой, туда, где исчезали невзгоды и печали.
На сердце стало легче, тоска не ушла, но стала светлой. Я вновь поверила, что дядюшка Портэлл сейчас в лучшем из миров.
– Это было красиво!
Я вздрогнула, услышав знакомый мужской голос.
– Доротэо! Что ты тут делаешь?
Под открытым окном стоял красавец-работник, тот самый, с которым мы танцевали, напитывая лозы магией.
Он независимо улыбнулся, тряхнул смоляной гривой и ответил:
– Решил заглянуть к хозяйке шато!
– Я теперь не хозяйка, – грустно усмехнулась в ответ, аккуратно убирая скрипку обратно в сундук.
– Спасибо дядюшке, что оставил этот домик. Хочешь воды? – вспомнила я обычай местного гостеприимства.
– Лучше вина, – подмигнул мне незваный гость.
Я посмотрела на мужчину и сочла, что действительно стоит выпить. Селия чем-то звенела в кладовой, да и сыр с хлебом еще остались…
– Подходи на крыльцо, – сказала я, захлопывая сундук.
Дори, не споря, двинулся за угол, а я птичкой залетела в кладовую, схватила бутылку вина, два грубых керамических стакана, доску для сыра и остатки нашего с Диего обеда.
Доротэо уже присел на прохладные доски крыльца, расстелил кусок полотна и выложил на него тяжелые виноградные грозди, изюм, выставил бутыль, оплетенную соломой. Я поставила рядом свою – точно такую же! Положила хлеб и сыр, а заодно удивилась свежести ягод.
Дядюшка водил меня в погреб, в котором хранились зимние сорта винограда. Их высаживали совсем немного. Они отличались плотной кожицей, темным цветом и терпким вкусом.
