Она открыла рот, чтобы возразить, и тут же закусила губу, заставляя себя молчать, потому что ответил король:
– Алистер, нехорошо ронять честь своей невесты…
– Ваше величество, – герцог встал, решительно отодвинув стул, – клянусь кровью, жизнью и честью, что эта леди никогда не была и не будет моей невестой.
Ди Новайо позволил себе паузу, бодаясь взглядами с королем и не обращая внимания на слезы, вскипевшие на глазах отвергнутой дамы.
– У тебя есть кто-то другой? – внезапно с некоторым подозрением спросил монарх.
– В моем сердце лишь верность и честь, – сухо ответил герцог и добавил, – прошу вас, ваше величество, прекратите этот фарс. Если вы решили меня наказать за некие неизвестные мне провинности, лучше отрубите голову.
К всеобщему удивлению, король рассмеялся:
– Право слово, Алистер, ты меня удивляешь! Предпочесть смерть браку… Погоди, скоро за тебя возьмутся маменьки всего королевства, потому что я выдаю герцогу ди Новайо брачный патент!
Леди Леруа ахнула. Патентом при дворе называли официально оформленное дозволение короля.
Их ежедневно выписывалось изрядное количество, но именно брачные патенты отличались особенностью – они имели пустую строчку. И брачный патент означал дозволение его величества жениться, на ком угодно. Точнее на той даме, чье имя будет вписано в свиток!
– Бумагу, перо! Печати!
Через пять минут свеженький свиток с размашистой подписью короля, перевязанный белой лентой, был вручен герцогу смеющимся Рикардо. Шокированная виконтесса убежала из столовой в слезах.
– Ну что ж, Алистер, теперь твой брак – твоя головная боль! Хорошего дня! – произнёс его величество.
Герцогу осталось только глубоко поклониться.
* * *
Лето прошло в ежедневных трудах.
Казалось, теперь, когда я отошла от дел, должно бы стать полегче. Но меня не оставляли в покое. После филлоксеры Маноло начал являться почти ежедневно. Сначала он только жаловался на нерадивость новых хозяев и просил совета по той или иной проблеме, а потом постепенно начал отчитываться мне о состоянии дел.
Однажды утром, выслушивая жалобы старшего работника на засохшие кусты, я подумала, что стала теневым владельцем виноградника.
Почти дон Корлеоне.
Я знала всё, что там происходит. Сколько кустов уничтожили вредители, как никогда разыгравшиеся этим летом. Сколько распустились пустоцветами. Сколько завязей засохли по непонятным причинам.
Получалось, что урожай в этом году будет чуть ли не вдвое меньше прежнего. Маноло клял новых хозяев. Но мне казалось, что это я в ответе.
