Я не знаю, как там принято у лордов, а здесь живут порядочные люди. Они к такому сраму не привычные.
Желтые глазищи опасно сверкнули. Шерсть на загривке кота поднялась. У меня по спине побежали опасливые мурашки. Из груди вырвалось примирительно:
– Ладно-ладно, не стоит так нервничать.
Я поспешно опустила подол.
– Пойдет?
Бегемот фыркнул и отошел от двери. Я опасливо выскользнула за дверь, там уже мысленно перекрестилась: «Слава Богу, не бросился! Страшным стал, просто жуть!»
Потянулась дрожащими руками, смахнула с козырька паутину.
С трудом успокоила бьющееся сердце и принялась драить доски, мысленно понося местные порядки.
Я так увлеклась, что не заметила новое действующее лицо. Обратила на него внимание лишь когда, домывая последнюю ступеньку, задом уперлась в радушно подставленные ладони.
Ощутила нахальные пальцы. Взвизгнула и отпрянула. Сразу послышался довольный смешок.
Рррричард! Черти его дери. За спиной стоял Ричард! А в руке его была корзинка, накрытая белой тканью. И оттуда офигительно пахло горячей выпечкой.
Глава 3.2
Я взлетела по ступенькам на самый верх.
Взгляд у бывшего муженька Арлет стал абсолютно бесцеремонным.
– Что ты здесь делаешь? – рявкнула я, пытаясь скрыть смятение.
Мой вопрос словно бы и не заметили. Ричард поднял бровь, ухмыльнулся, ме-е-едленно оглядел меня с ног до головы и сказал, выделяя вопросительной интонацией каждое слово отдельно:
– Ты? Моешь? Пол?
Я выпустила тряпку из рук, отзеркалила его выражение лица, протянула столь же неспешно:
– И-и-и-и.
.. Что здесь такого?
Ухмылка этого хама сделалась совершенно невыносимой. Он отошел на шаг, наклонил голову набок, словно не мог поверить глазам.
– А ты умеешь?
Я огрызнулась:
– Не твое дело, Ричард!
– Почему не мое? Я бы посмотрел. Когда я еще увижу тебя, Арлет, за таким занятием? – Он махнул рукой. – Продолжай, дорогая, продолжай. Не лишай меня удовольствия.
Вот же гад! Ну точно, гад! Как только Арлет с ним жила?
Я демонстративно бросила тряпку.
– Обойдешься! – Запыхтела успокаиваясь и перевела тему: – Ты зачем пришел?
– Вот, – протянул он мне корзину, – принес своей обожаемой женушке поесть.
– Бывшей, Ричард. Бывшей женушке, – напомнила я.
Он усмехнулся.
– Бывшей или нет, это неважно. Не могу же я позволить, чтобы меня обвинили в том, что я заморил голодом брошенную бедняжку.
Ричард впихнул мне корзинку, дурашливо развел руками. Произнес сладко-сладко:
– Так что, моя дорогая, хочешь ты или нет, но эти два месяца тебе будут доставлять еду.
