Щаз! Размечталась. Накося выкуси. Блииииин, как же обидно-то.
Единственное, что меня слегка утешило – это отчетливый запах мяса со специями, который доносился из кухни. Я так и пошла на него, сглатывая слюну и в предвкушении потирая руки. Живот тут же заурчал, напоминая, что сегодня его почти не кормили.
На пороге кухни я блаженно прикрыла глаза и вздрогнула от неожиданности, когда раздался знакомый голос:
– Явилась?!
На Ричарда было просто страшно смотреть. Эк его подкосило мое позднее возвращение.
Гневные глаза метали молнии, ноздри аристократического носа раздувались. Для полноты картины не хватало лишь карающего меча в руках. Воздух буквально звенел от плохо сдерживаемой ярости.
То-то я удивилась, куда все мои фамильяры подевались? Я бы тоже куда-нибудь заныкалась, если бы раньше засекла бывшего муженька Арлет. Но теперь прятаться было поздно.
Глубоко вдохнув и выдохнув, я досчитала до десяти и широко улыбнулась:
– Здравствуй, дорогой. Позволь узнать, что это ты здесь делаешь в столь поздний час?
Ричард буквально перетек в пространстве.
Раз, и оказался рядом со мной. Я даже моргнуть не успела.
– Ты еще задаешь вопросы, Арлет? Однако. – Он грозно навис над моей головой.
Сердце пропустило удар. Потом еще и еще. После опомнилось и застучало, как ненормальное. В коленях появилась предательская слабость. В животе защекотало. Поясница напомнила о себе так ярко, что захотелось прямо сейчас засунуть руку под юбку и почесать. В голове пронеслось: «Не к добру такая реакция, Ариша, ох, не к добру!»
Ричард нахмурился, нервно дернул плечом, потянулся к нему рукой, но тут же опустил ладонь.
Вместо этого прорычал:
– Это я должен задавать вопросы, а не ты! - И задал. Сразу, без прелюдий: - Где тебя носит среди ночи, моя драгоценная супруга?!
Все очарование сразу развеялось. Вот же злюка! Нет бы нормально сесть, поговорить по душам, все обсудить, как цивилизованные люди. А он... Я непонятно почему обиделась за нас обеих с Арлет, съязвила:
– Работа.
Слышал такое слово? Не слышал? Я объясню. Некоторым дамам после развода достаются вместо денег лишь заброшенные конторы. И тогда им приходится начинать работать, чтобы через два месяца не протянуть ноги с голоду. Понятно? Или повторить?
О! Неужели смутился? Что-то такое мелькнуло у него в глазах. Хотя, нет, показалось. А жаль. Я с трудом взяла себя в руки, указала на выход.
– Спасибо за еду, мой дорогой.
