— Ой, барынька, какие опасные штуки ты за пазухой таскаешь! — Главный шагнул к краю канавы. Он не торопился: бежать мне было некуда. — Не пугай, мы тут не таким пуганные. Пистоль-то еще зарядить уметь надо, бабе это не по разуму.
— Правда? — поинтересовалась я, снимая курок с предохранительного положения.
Внутри что-то противно дрожало. Если здравый смысл не возобладает, придется все же стрелять. Нет, мне не было страшно нажать на спуск: ненависть к таким, считающим, что сила дает право на вседозволенность, перевешивала жалость.
Вот только заряд-то один! Надо было мне послушаться кота — ясновидящий он, что ли! — и взять оба пистолета.
В дверь сунулся Мотя. Проскользнул мимо ног того, кто караулил у выхода, черной молнией долетел до главаря. Тот завопил, схватившись за причинное место, но кот уже добрался выше, от души полоснул когтями наглую рожу.
Тот, кто оказался ближе всех, рванулся ко мне через выкопанную яму, видимо, надеясь, что я не замечу, отвлекшись на главаря. Я развернулась к нему и выстрелила.
Отдача толкнула в руку, вскидывая дуло. От грохота заложило уши, завоняло пороховой гарью.
— Убила! — завыл мужик, схватившись за плечо. — Насмерть убила, погань!
Я мысленно выдохнула: все же вешать себе на совесть труп не хотелось. Повезло. Или не повезло, потому что труп охладил бы пыл оставшихся, а так трое, что пока были невредимы, вцепились в лопаты и бросились на меня. Главарю было не до того: он пытался дотянуться до кота, что устроился у него на холке, увлеченно нарезая скальп на ленточки.
Кот был проворнее.
Кочерга, что стояла у печи, сама прыгнула ко мне в руку. Я взмахнула ей — голубое сияние слетело, собравшись в подобие шаровой молнии. Наконец я поняла, как пользоваться магией — вытащить оттуда, где скручивалась в тугой узел замешанная со страхом злость, силу, позволить ей стечь по руке.
Голубой электрический шар бабахнул, расшвыривая мужиков. Тот, что был ближе, схватился за руку, вопя. У его ног валялась лопата с обугленным черенком. Второй сполз по двери, тряся головой.
Тот, что караулил выход, первым понял, что дело плохо. Подхватил пострадавшего под мышки, потянул кверху, то ли помогая встать, то ли освобождая себе путь.
Мотя выпустил главаря, перепрыгнув яму, вскарабкался по моему тулупу на плечо и завыл победную песню.
— Убирайтесь! — выкрикнула я, потрясая кочергой. — Убирайтесь, пока я и без пистолета от вас мокрого места не оставила!
Бандит с располосованной мордой все же не зря был главарем.
