Ладно, Виктор женился на больших… глазах и тонкой талии, но Настенька-то зачем пошла за человека, который каждое слово вывернет в какую-нибудь гадость? Драгоценностей ради? И ведь не спросишь.
— Я вчера собиралась сбегать за доктором. Она не позволила. Боится. Возможно, не зря.
— Деревенские предрассудки, — проворчал Виктор. — К слову, откуда вы знаете, как обходиться с обмороженным? Вы действовали и говорили слишком уверенно для наития.
— Чай будете? — спросила я, поднимаясь. — С медом или несладкий?
— Я пью несладкий.
Опять прокололась! Ладно, если что, и тут буду ссылаться на частичную потерю памяти после «нервной горячки». Я налила чай нам обоим, вернулась за стол.
— Из маменькиных журналов.
— Что, простите? — Виктор, кажется, потерял мысль. Вот только смотрел он не мне в декольте — сейчас на мне и декольте-то не было — а на кружку с чаем, что я поднесла ко рту. Что опять не так?
— О том, как отогревать обмороженного, я узнала из маменькиных журналов.
— В самом деле?
— Журнал ветеринарии, медицины и скотоводства.
Кажется, я за всю жизнь столько не сочиняла, сколько за последние сутки!
— Удивительно, — покачал он головой.
Надеюсь, Виктор не потребует пустить его в будуар проверить подшивки. А и потребует — выставлю из дома, и все!
— Вы начали читать что-то кроме любовных романов и перестали сластить свой чай. Как меняется женщина, когда ее капризы ни на кого не действуют.
Я аккуратно поставила на стол кружку. Улыбнулась."
"— Блюду фигуру.
Раз уж я скоро стану свободной женщиной, придется следить за собой. И, если женщина так сильно меняется всего за один день вдали от мужа, может, дело не в женщине, а в муже?
Виктор дернул щекой. Но, вместо того чтобы разораться, подался вперед. Поставил локти на стол, пристроив на них подбородок. Нехорошо оскалился.
— У вас появилось время для семейных сцен? Хотите рассказать, что я был плохим мужем и потому вы… — Он осекся, лицо стало жестким.
— Я — что?
— Сами знаете «что».
Вам мало было снисходительности к капризам, модных шляпок и драгоценностей для спокойной и счастливой жизни?
— Вы это всерьез? — Изумление пересилило даже любопытство. — Всерьез считаете, что достаточно шляпок и драгоценностей, чтобы женщина была счастлива с кем угодно?
— А что еще? — так же изумленно уставился на меня он. — Чего вам еще надо?
Да мне много чего надо! Возможность заниматься любимым делом. Интересные книги и дружеское общение.
