— Ваше высочество, сегодня мы разберем правила поведения за столом. Сюда входит не только умение владеть столовыми приборами, но и способность поддерживать разговор на те или иные темы, — начал учитель, и я вся превратилась в слух.
Учитель рассказывал, я писала то, что считала нужным. Особых запретов при общении за столом не было. Ну, конечно, лучше всего руководствоваться здравым смыслом и не пошлить на людях. Но так-то аристократу, да еще и титулованному, могли простить практически все. И чем выше положение в обществе, тем больше снисхождения оказывали провинившемуся.
Занятие длилось полтора-два часа. Мое измученное тело отдыхало, зато страдали мои пальцы, отвыкшие от письма. В результате, когда урок закончился, я чувствовала себя полностью разбитой, разломанной на несколько частей.
Кое-как я доползла до спальни и рухнула на постель. Все. Больше никуда сегодня не пойду. Даже ужинать не стану. Как же хорошо…
Глава 24
Следующий месяц слился для меня в один длинный, буквально нескончаемый день, наполненный уроками.
Этикет, танцы, магия, общие предметы. И так по кругу. Уже через две недели после начала занятий я относительно сносно танцевала, могла поддержать разговор на любую светскую тему и помнила название всех государств в этом мире. Мое обучение продвигалось ударными темпами. К концу месяца преподаватель этикета с удовлетворением сообщил, что ему больше нечего мне объяснять, и теперь мне предстоит усваивать теорию исключительно на практике. Учитель танцев тоже был доволен моими успехами.
Я уже не наступала каждый миг на ноги своим многострадальным партнерам, что его невероятно радовало.
А вот магия мне давалась с трудом. Дед постоянно упражнялся в неизвестных языках, когда занимался со мной практической."
"— Ира, ну вот что ты делаешь?! Шар! Надо представить обычный магический шар и не нечто темное и бесформенное! — в очередной раз разразился гневной тирадой дед.
Я пожала плечами и развеяла получившееся нечто щелчком пальцев, порадовавшись, что хоть что-то получается у меня хорошо.
— Не дано мне быть крутой магичкой. Я с этим уже смирилась.
— Да при чем тут «крутая магичка»! — недовольно поморщился дед. — Ты боишься использовать свою силу! Шарахаешься от нее, как от чумы. А она должна стать частью тебя, словно кровь, заструиться по венам. Неужели не ясно?!
Ясно, конечно. Дед чуть ли не каждое занятие повторял мне одно и то же. Вот только я никак не могла смириться с мыслью, что все здесь построено на магии.
